Work Text:
Вышагивая по коридору векового замка, Джисон чувствовал присутствие Феликса. Тот плыл рядом, источая аромат цветочного парфюма, который перекрывал его естественный запах так, что оттенков эмоций было не разобрать. Джисон и так был не очень хорош в этом, а теперь у его нечувствительного обоняния не было и шанса.
Феликс крепко держал Джисона за предплечье, хотя весь предыдущий вечер игнорировал. Не улыбнулся забавной реакции кронпринца на свое появление — впервые увиделись они на собственной свадьбе, когда отец Феликса вел того к алтарю; не посмеялся ни над одной шуткой Джисона, с помощью которых альфа пытался разрядить обстановку; отказался от вина и станцевал с мужем только один танец. И то — обязательный, положенный по этикету.
Нельзя было сказать, что Феликс вел себя грубо или неуважительно с Джисоном, он выполнил все детали церемониала и на официальной части даже улыбался. Кротко. Так, как полагается идеальным омегам.
Феликс, к слову, со стороны казался воплощением идеального омеги. «Хорошенький и знающий свое место» — так приятели Джисона характеризовали образцового мужа.
Феликс был не просто «хорошеньким»: в традиционном белом одеянии, состоявшем из корсета, который выделил и без того худую талию, и в объемной многослойной юбке, со сложной прической на длинных светлых волосах, он показался Джисону каким-то нечеловечески красивым. С бронзовой кожей, которая выглядела еще темнее в белом одеянии — по Феликсу было понятно, что он не местный: никто из придворных омег не позволил бы себе потерять болезненную бледность, своеобразный символ статуса.
Та его совершенно особенная кротость, положенная как идеальному омеге, выражалась в опущенном взгляде.
В основном Феликс был занят тем, что рассматривал содержимое своей тарелки, изредка переглядывался с сестрами и время от времени поправлял складки пышных юбок. В одеянии ему явно было некомфортно: сходя по ступеням алтаря, он споткнулся, а во время танца трижды наступил Джисону на ноги — хотя это, возможно, и было специально.
В общем, на протяжении всего вечера Феликс вел себя довольно отстраненно.
А теперь вцепился в Джисона так, будто тот собирался сбежать.
Но сбегать сейчас было попросту неразумно: конвой вел новобрачных в их покои, чтобы они разделили ложе и консумировали брак. Иу. Джисон вздрогнул — звучало слишком официально, а он все это дело не любил.
Что ему было по вкусу? Турниры, лошади, вино и охота. Именно на эти занятия он тратил свою жизнь второго сына короля, пока какая-то неведомая хворь не лишила его старшего братца, а короля — дорогого наследника.
После этого Джисону пришлось вникать в дела двора, внутренней и внешней политики. Скучное, тошнотворное занятие. Скакать по полю и загонять зайцев на охоте Джисону нравилось куда больше.
И его вполне устраивал свой одинокий статус — он был молод, избегал ответственности и обязательств, которые обычно приходили вместе с омегой. Джисон всегда думал, что у него есть время для того, чтобы побыть беззаботным и несерьезным, «взяться за ум» — как часто повторяла его матушка — он планировал когда-нибудь потом.
Он, может, был бы и не против обручиться с каким-нибудь омегой свободных нравов, но таких в замке можно было пересчитать по пальцам одной руки. Именно таким был Хенджин, с которым раньше Джисон проводил много времени. Они даже подумывали сыграть свадьбу, чтобы семья Хенджина не выдала его за какого-то старого богатого помещика и не отправила в глушь. Хенджин всегда хотел для себя другой судьбы, пытался быть чем-то большим, чем разменным материалом.
К сожалению, именно эта судьба его и постигла: только не собственные родители нашли ему партию, а королева, мать Джисона, после того, как стало ясно, что тот теперь является наследником. Хенджин, этакий вольнодумец, по мнению королевы оказывал на Джисона тлетворное влияние. Она могла это спустить им с рук, пока Джисон был младшем сыном, на которого больших надежд не возлагали, но не тогда, когда тот стал кронпринцем.
Джисон же был уверен, что тот образ идеального омеги, который существовал у него в голове, никак не был связан с Хенджином.
Он хотел, чтобы его мужем стал омега, который был бы не нежной феей, а соратником и собутыльником — выбранный родителями Феликс явно был полной противоположностью его чаяний, — и отправиться куда-нибудь за море, чтобы открывать и исследовать новые земли. Каждый мальчишка в королевстве знал, что там водятся неведомые создания.
Джисон даже пошел учиться корабельному делу! Он хотел быть полезным в экспедициях, может, даже стал бы настоящим капитаном корабля.
А теперь, после смерти брата, Джисону пришлось срочно жениться. Так еще и семья настаивала на том, что необходимо немедленно завести щенка — подарить королевству наследника. Джисон детей не планировал, хотя он мало что в принципе в своей жизни планировал. Больше мечтал и откладывал на потом.
Это “потом” наступило так внезапно.
Вся эта история со свадьбой случилась так быстро, что Джисон не видел Феликса до церемонии, и никто не показал ему портрета жениха, так что он даже начал подозревать, что его хотят сосватать с каким-то уродцем. Но Феликс оказался вполне недурен собой, очень даже хорош. Была одна проблема — Джисон ничего о Феликсе не знал. Ни его мечт, ни жизненных целей. А вдруг Феликс был занудой. Или очень набожным. Или…
Больше Джисон не придумал, но он был крайне обеспокоен весь вечер. Маялся, не решаясь толком заговорить, только выдавал какие-то шуточки невпопад.
И теперь, с каждым поворотом, приближающим их к покоям новобрачных, он волновался еще больше — Феликс все так же молчал, но рука, которую тот сжимал в своих маленьких, но сильных пальцах, уже почти не чувствовалась. Если вдруг придется вызвать лекаря и тот назначит Джисону сеанс кровопускания… Он даже не хотел о подобном думать.
Один коридор сменялся другим. Джисон чувствовал, как венец, в котором он был на церемонии и пиру, давит на голову, и уже мечтал о том, что снимет его.
Наконец, процессия остановилась и один из стражников открыл перед молодоженами дверь. Прежде чем пройти в покои, они должны были выразить уважение родителям или что-то вроде того — Джисон не очень хорошо знал обычаи, так что просто поклонился вместе с Феликсом, который о чем-то переговаривался с королевой.
— Спасибо, матушка, — улыбнулся Феликс, еще раз низко поклонившись. У Джисона холодок пробежал по спине от этого подобострастного тона.
Как только тяжелая дубовая дверь покоев закрылась за ними, мир Джисона завертелся. Все еще крепко державший его предплечье Феликс вывернул руку альфы так, что тот оказался вжат лицом в дерево двери. У шеи появилось что-то острое.
— Ох! — воскликнул Джисон, но уже через мгновение маленькая теплая ладонь зажала ему рот.
— Тише Вы, Ваше Высочество, — прозвучало рядом с ухом Джисона. Шеей он чувствовал присутствие клинка. — А то вдруг случайно поранитесь. Мы поняли друг друга?
Джисон кивнул, и тогда Феликс убрал руку от его лица.
— Что ты… делаешь? — голос Джисона дрогнул. Он никогда еще не оказывался в подобных ситуациях — и с кинжалом у горла, и так близко к омеге, так что чувствовал, как кожа горит.
— Обозначаю границы, — усмехнулся Феликс. — Знаешь, каково это, когда тебя насильно сажают в повозку и отвозят в столицу, чтобы выдать за какого-то мужлана? И ты знаешь, что не можешь сбежать, потому что твоя семья пообещала, что если все пройдет успешно, то твоим сестрам дадут право самим выбирать себе женихов. Так вот, Ваше Высочество, давайте уясним: Вы мне не нравитесь.
Джисон сглотнул.
— Ты ведь даже меня не знаешь! — прозвучало обиженно. Да, Джисон на самом деле был в некоторой степени оскорблен.
— А что мне нужно о Вас знать? Ваша семья практически вынудила моего отца согласиться на брак. Наши земли богаты и плодородны, это мы кормим все королевство, так что сами понимаете, какие настроения ходят в народе. Принудить мою семью к браку — самый простой способ удержать наши земли под контролем.
— А я тут при чем? Я вообще не хотел свадьбы.
— А наследника?
Джисон закатил глаза. Твердое дерево все еще прижималось к его щеке.
— И наследника не хотел. И не хочу. Я для себя жить хочу.
— Очень благородно, Ваше Высочество, — Феликс даже не пытался скрыть насмешку. Его голос был необычайно низким для омеги, и что-то в том, как он произносил гласные звуки, выдавало его южное происхождение. Обычно Джисон слышал такой говор в трактирах, куда часто сбегал из замка. Феликс, с этим своим маленьким кинжалом и твердостью в голосе, отлично бы вписался в тамошнюю атмосферу.
Хрустальная фигурка, которой тот был на пиру, пошла трещинами.
Теперь он показался Джисону таким… настоящим.
— Ты у нас отвечаешь за благородство, это так мило с твоей стороны — лишить себя свободы, чтобы подарить ее сестрам…
Феликс тяжело вздохнул.
Он потерял бдительность, и тогда Джисон вывернулся, ударил по руке Феликса так, что пальцы разомкнулись и оружие выпало. Это оказалась заколка из его сложной свадебной прически, которая теперь частично развалилась, удерживаемая второй заколкой-клинком.
Они смотрели друг другу в глаза с секунду, прежде чем Феликс выхватил вторую заколку из прически, позволяя локонам рассыпаться по своим плечам. Лезвие было направлено Джисону в грудь.
— И чего ты этим хочешь добиться? — Джисон перевел взгляд с клинка на Феликса. — Убьешь меня сейчас? Лучше повремени с этим до ночи, я всегда мечтал умереть во сне.
Феликс прищурился.
— Зачем мне Вас убивать? Мне нужно быть с Вами по крайней мере до тех пор, пока мои сестренки не выйдут замуж.
— Разумно, — согласился Джисон. — Так чего ты хочешь?
— Договора.
— Договора?
— Раз Вам тоже не нравится то, что мы поженились, так даже лучше. Я не буду Вам мужем в постели.
— Как будто я бы тебе позволил, — фыркнул Джисон.
— А? — вытаращился на него Феликс.
Джисон приосанился. Его белый камзол распахнулся, показывая рубаху, расшитую золотыми нитями. Серебряный клинок стал еще ближе, острие указывало точно в середину груди.
Вот они — золото и серебро, Солнце и Луна, будущий король и его супруг. Феликс выглядел воинственно, его худые руки, открытые одеянием, были напряжены. Сухие мышцы играли на них, в нем была жесткость, даже суровость, какой Джисон у омег никогда не встречал.
Ему стало /интересно.
— Я, вообще-то, не сплю с кем попало.
По правде говоря, он еще ни с кем никогда не спал.
Были занятия поинтереснее для того, чтобы сбросить напряжение. Пару раз Джисон заглядывал в бордель вместе с Хенджином, тот приходил к своим друзьям-омегам за сплетнями. Удивительно, но они знали чрезвычайно много о том, что происходит под высокими сводами замка.
Джисон знал, кого он планирует отправить в отставку, а кого лишить всех орденов и почестей, когда станет королем.
Его мать и отца “что там болтают шлюхи” не особо интересовало, но Джисону всегда казалось правильным прислушиваться в первую очередь к словам тех, кто был уязвим. Работники борделя в целом были по большей части приятными людьми, и Джисон даже научился не очень сильно злиться, когда ему в очередной раз предлагали обслуживание бесплатно.
Хенджин не отказывался, ему нравились омеги, но вот Джисон — всегда. Он не хотел никого достаточно сильно, чтобы это победило его страх опозориться. Все-таки он был уже довольно взрослым, и с его образом жизни — охота, попойки и Хенджин рядом — казался всем половым гигантом, не меньше.
— Что-то в это мне слабо верится.
Феликс, кажется, тоже что-то знал о его репутации.
— Можешь верить, а можешь и не верить, это не мое дело. Рука не затекла? — он указал кивком на предплечье Феликса, тот только покачал головой, выравнивая руку усилием воли. Это вызывало уважение. Его упорство.
Хенджин всегда говорил, что он знает, что не будет любить своего будущего мужа, но надеется хотя бы уважать. Джисон много думал об этой фразе, потому что никогда не понимал, как Хенджин, его Хенджинни, такой романтичный и жаждущий любви (это уживалось в нем с прагматичностью и упрямством), может отказаться от нее. Но теперь эта фраза впервые откликнулась и в самом Джисоне.
— Так вот, договор, — напомнил Феликс. — Я хочу его в письменном виде. И чтобы мы обсудили /все мелочи.
— Ай, он вовсе не такой уж и маленький, — не удержался Джисон. Лицо Феликса казалось ему слишком серьезным.
— О боги! — Феликс развел руками — возможно, мысли Джисона о чрезмерной религиозности не были такой уж глупостью. — Ты невыносим!
— Стараюсь, — самодовольно отозвался Джисон.
Этой заминки ему хватило, чтобы выскользнуть из опасной зоны: Феликс так и остался рядом с дверью, когда Джисон за пару шагов оказался у стола.
— А тут неплохо, — присвистнул Джисон. — До этого, знаешь, как-то не было возможности толком осмотреться.
На самом деле покои не отличались от его собственных почти ничем, за исключением отсутствия нескольких шкафов с книгами. Джисон планировал завтра же распорядиться, чтобы их доставили сюда. У дальней стены было достаточно места, чтобы их установить, это обстоятельство он планировал также сделать частью договора с Феликсом. Он отказывался жить в комнатах без книг. И ему следовало убедиться, что купальня достаточно большая, чтобы он мог там поваляться после напряженного дня.
Большую часть пространства занимала большая двуспальная кровать с балдахином. У изножья стоял большой сундук в кованом обрамлении. Слева от дверей тоже находились сундуки, и, как он мог предположить по гербам, в них были вещи Феликса. Было довольно светло — в честь особенной ночи слуги зажгли множество свечей. Тень, которую отбрасывал Феликс, была темной и вытянутой. Полная противоположность его все еще облаченной в белое маленькой фигуре.
Джисон уселся на мягкое кресло и вальяжно закинул ноги на стол, поддерживая тот образ, который должен был бесить Феликса. Раздражающий, понятный, безопасный — таким хотел быть Джисон.
Феликс проигнорировал его выходки, подойдя к столу с другой стороны. Теперь он возвышался над альфой, откинувшимся на кресло, и это было по-своему приятно.
Джисона определенно будоражила возможность смотреть на Феликса снизу вверх.
— Во-первых, никакого секса, — начал Феликс.
Джисон угукнул.
— Записал. Я хочу книжный шкаф поставить вон к той стене, — он ткнул рукой с пером Феликсу за спину.
— Из всего Вас интересует это? — вытаращился на него Феликс так, что Джисон позволил себе самодовольную улыбку. Феликс отзеркалил ее тут же. — Не знал, что Вы умеете читать.
— Ну, по тому, что я сейчас записываю твои требования, мог бы и догадаться.
— Хм, откуда я знаю. Вдруг зарисовываете, — пожал плечами Феликс. Джисон рассмеялся.
— Подловил. Зачем только так официально обращаться ко мне?
— Ну как же, Ваше Высочество. “Хан — первый среди равных”, вот девиз Вашего дома и, как хороший муж, я следую ему. Теперь это и мой девиз.
— Тогда тем более незачем так обращаться. Хороший муж? Ну, ты уже отказался от секса, предлагаю отказаться и от этого.
— Это Ваше второе условие? — Джисон пожал плечами. — Тогда я хочу хотя бы два раза в год ездить к семье.
— Какие-то несоразмерные у нас требования, не находишь? — хохотнул кронпринц, обмакнув перо в чернила. Феликс ничего на это не ответил, но беспокойство мелькнуло на его лице.
— И я хотел бы как можно меньше встречаться с королевой. Конечно, на публике я буду идеальным мужем, но…
— Зачем?
— Зачем что?
— Зачем тебе быть идеальным мужем?
— Потому что меня взяли сюда для этого? К тому же, все альфы хотят идеального удобного омегу. Я не планирую быть для тебя таким, даже не мечтай. Но на то, чтобы разыграть спектакль и предупредить сплетни, меня вполне хватит.
Джисон фыркнул. Он сбросил свои ноги со стола и медленно обошел его. Оказавшись рядом с Феликсом, он заметил, как тот крепче сжимает свое оружие, которое все еще держал в руках. На таком расстоянии было заметно, что Феликс немного выше. И даже каблуки на сапогах альфы не могли компенсировать эту разницу.
Не то чтобы Джисона это сильно волновало.
Феликс повернулся к нему, их лица оказались в каком-то футе друг от друга.
— И я попросил бы сделать все так, чтобы не было слухов о твоих связях с другими омегами. А то до меня доходило всякое. — Джисон приподнял брови в немом вопросе. — Посещения борделя, отношения с Хенджином…
— С Хенджином? Фу! Боже мой, он же мне как брат. Нет, мы шутили про нашу свадьбу, но…
Феликс наморщил свой хорошенький носик, явно принюхиваясь. Он пытался понять по запаху, не лжет ли Джисон, и выглядел при этом очаровательно. По мнению Джисона.
— Ты не врешь, но… Это странно.
— Что? То, что я не спал с лучшим другом? Если я альфа, это не значит, что я сую член в каждую дырку. Я же уже сказал, это очевидно!
— Очевидно, твоя семья уверена в том, что между вами что-то было, — грустно улыбнулся Феликс. — Они искали мужчину-омегу, а мы, знаешь, не самое распространенное явление.
— Так вот почему Хенджин-и выслали из столицы… Что-то еще?
— А?
— Ну, из требований ко мне. У меня просто кое-что есть.
— И чего ты хочешь? — отблеск от пламени свечи, которая стояла на столе, играл в глазах Феликса, заставляя их казаться какими-то нечеловеческими. В нем была какая-то экзотическая красота, к которой Джисона влекло так же, как бабочку влечет к цветку.
— Шанс. На то, что ты перестанешь меня ненавидеть.
— Как романтично. — Джисон пожал плечами. — Я тебя не ненавижу. Я тебя опасаюсь. Как любого незнакомого альфу, с которым я оказываюсь в закрытом пространстве. Вот только в этот раз я не могу вызвать охрану. Потому что мы женаты.
— О, рад, что ты признаешь, что мы на “ты”!
Повисло молчание. Джисон все еще смотрел Феликсу в глаза и следил за малейшим изменением в эмоциях на чужом лице. Кажется, тот хотел его ударить.
Джисон бы не возражал.
Он все еще не понимал, чем Феликс пах под пеленой из духов — у него всегда было плохо с определением чужих эмоций, а Хенджина, способного подсказать, как пахнут другие, теперь не было рядом. Может, именно из-за низкой чувствительности Джисону так нравилось доводить людей: контролировать запах всегда было сложнее, чем эмоции на лице. Так что в том, чтобы давить настолько сильно, что недовольство проявило себя, было свое удовольствие.
Это было любимой игрой Джисона. И Феликс… ей поддавался.
Внезапно лицо Феликса побледнело от ужаса. Джисон напрягся:
— Что такое?
— Эм, — Феликс замялся. — Мы вроде как договорились соблюдать спектакль?
— Ну да, — подтвердил Джисон.
— Для того, чтобы брак считался консумированным, нужно доказательство, — произнес Феликс тихо, себе под нос. Они были все еще довольно близко, так что Джисон его расслышал.
Лицо альфы тут же вспыхнуло. К сожалению, он знал, что от них будут ждать наутро. Наверняка даже лекаря вызовут, хотя и так по запаху будет понятно, разделили ли они ложе как супруги.
На всякий случай он уточнил:
— А если сделать надрез где-нибудь на руке и использовать кровь?..
— Это будет скорее свидетельством поножовщины, а не первой брачной ночи, — отозвался Феликс.
Они оба замолчали. Джисон уставился куда-то в сторону, чтобы не смущать Феликса. Он действительно был не против разрезать себе руку и нанести немного крови на простыни. Но Феликс был прав. Это бы не было доказательством того, что у них что-то было. А вот смазка, впитавшаяся в простыни — да.
— И что мы будем делать? — как-то тупо спросил Джисон.
— /Мы ничего. Первое правило договора, помнишь? Я… Я попробую сам, а ты можешь отвернуться. Так будет правильнее всего. И помни, что я умею с ним обращаться, — он подкинул клинок в руке, ловко его перехватив. Джисон видел, что ему не соврали. Омеги в столице обычно из металла держали только иголку для вышивания, так что он был слегка поражен. Кажется, в родных землях Феликса все было по-другому. — Не хочу лишать Ваше Высочество остатков достоинства.
Джисон поморщился.
— Я и не сомневался. Не переживай, мне не особо интересно, — и в качестве подтверждения он вернулся на кресло, утыкаясь лицом в мягкую обивку спинки. — Могу еще уши закрыть.
Феликс издал какой-то звук, напомнивший Джисону смешок. Он решил, что будет считать это своей маленькой победой.
Зашуршали юбки, Феликс, судя по звуку, подошел к кровати. Копошился там несколько минут — от скуки Джисон считал секунды. Где-то на сто пятьдесят третьем счете раздался раздраженный омежий рык. Джисон чуть не повернулся, но вовремя успел себя остановить.
— Что за черт! — выругался Феликс.
— Что такое?
— Да этот проклятый корсет, черт бы его побрал. А эти юбки? Кто вообще такое носит?
— Ну, такие пышные платья, как то, что на тебе сегодня, сейчас в моде.
— Отвратительно! Как я счастливо жил без всей этой чепухи.
— О, — Джисон встрепенулся. Ему всегда было интересно слышать про жизнь в других землях, и, поскольку Феликс теперь его муж, он планировал узнать о его родном доме все. Все, что Феликс будет готов ему рассказать. — А во что одеваются у вас?
— Дома… Дома лето круглый год, груши и сливы всегда спелые, а море теплое и ласковое. Я бы давно сопрел там среди всех этих юбок и задохнулся из-за корсета. Мы носим свободную, легкую одежду из невесомых нежных тканей. Так что, ау, — Феликс явно все еще занимался тем, что выпутывался из своего наряда, — я впервые в подобной одежде. И она чертовски неудобная, меня одевали две служанки. Я почему-то надеялся, что раздеться будет проще.
— Я могу позвать служанку… — начал Джисон, но был прерван Феликсом.
— Чтобы дать почву для слухов? Они все рассказывают королеве, ты разве не знал? Лучше иди сюда и помоги мне.
— Я? — удивился Джисон.
— А ты видишь тут кого-то еще?
Джисон помотал головой. Он предположил, что теперь ему позволено открыть глаза, а то как бы он распутывал все эти сложные ленты — уж точно не на ощупь. Феликс уже снял все украшения, так что те грудой серебра лежали на прикроватной тумбе. Его светлые волосы прятали под собой плечи и ключицы.
Отследив взгляд Джисона, Феликс поежился, но произнес:
— Это пока они такие светлые, скоро потускнеют без солнца.
— Уверен, они и без этого будут красивыми.
Феликс фыркнул, а потом повернулся спиной. Подвязки на юбке были развязаны не до конца и болтались, ленты корсета плотно пережимали спину, заставляя осанку Феликса выглядеть по-настоящему королевской, но вдохнуть полной грудью он попросту не мог.
Джисон решил начать с корсета.
Атласные ленты поначалу не поддавались рукам. Казалось, их затянули без необходимости туго — Феликс и так был худым, его тонкий стан не нуждался в том, чтобы утягивать его настолько сильно. Кожа ладоней Джисона горела.
— У тебя столько родинок, — чтобы прервать повисшее молчание сказал он. — Говорят, родинки — это те места, куда тебя целовал возлюбленный в прошлой жизни.
— Ох, — выдохнул Феликс. — Надеюсь, хотя бы в прошлой жизни я был любим, а не разменной монетой в политических играх.
У Джисона наконец получилось справиться с узлом, так что теперь он движение за движением выпутывал ленты из креплений. Складки кожи на спине Феликса разглаживались.
— Вот так, — удовлетворенно произнес Джисон, когда закончил с предметом одежды.
— Наконец-то я могу дышать! — Феликс звучал восторженно. — Боги, я уверен, что это орудие пыток существует для того, чтобы омеги не могли дать отпор альфам.
— Ты говоришь точно так же, как Хенджин. Он еще и высокий, зараза. Грозный соперник.
— Я тоже выше тебя, — хмыкнул Феликс. Разминая спину, затекшую после корсета, он повернулся к Джисону, так что тот смог увидеть его фигуру полностью. В Феликсе не было мягкости, которая обычно присуща омегам, только сухие мышцы и стать. У него были кубики, черт возьми! Джисон считал, что это совершенно несправедливо.
Он надул губы.
— Зато я старше тебя! Ну, наверное…
Феликс рассмеялся, низким, искренним смехом.
— О, твоя матушка уже поведала мне, что ты старше всего на один день. Уже думает о том, как выгодно для казны двойное празднование.
— И кто еще тут невыносимый?
Феликс пожал плечами, а потом снова развернулся к Джисону спиной, указывая на юбки. Джисон простонал: тут узел выглядел еще сложнее.
Вообще, он считал, что довольно неплохо справляется с узлами. Видимо, так было только в случае с морскими, потому что то, что завязали служанки Феликсу, было настоящим ужасом. Джисон подумывал о том, чтобы разрезать ленты. Может, это бы приняли в качестве доказательства их безудержной страсти?
Он склонился над этим узлом на большой юбке, но у него получилось разве что его ослабить. От обнаженной кожи Феликса исходил жар, Джисон ощущал его своим покрасневшим от усилий лицом.
— Попробуй снять через верх, — вдруг предложил Феликс. Джисон повиновался, потянув за ткань. С большим усилием ему удалось протиснуть Феликса через пояс юбки.
— Уф… — вырвалось у Джисона, когда у него наконец получилось. Волосы Феликса сильно растрепались, все его лицо было красным. — В следующий раз мы точно позовем служанку.
Феликс молча согласился.
Две другие юбки, удерживаемые каркасом из китового уса, были на резинке, так что с ними Феликс смог разобраться сам. Поняв, что его помощь больше не нужна, Джисон вернулся в свое кресло, вольготно развалившись там. Его руки устали, и он сам тоже.
И все-таки Хан Джисон был создан для забав и охоты, а не для замужества!
Феликс остался в одном только исподнем, его загорелая кожа казалось очень темной. Без юбок он казался таким маленьким и тоненьким, как молодое деревце. Джисону почему-то захотелось его защитить. Начать он решил с себя — покорно отвернулся.
Судя по звукам, Феликс заполз на кровать.
Джисон приготовился ждать.
Коротая время, он раздумывал о том, чем они завтра с Феликсом займутся. Конечно, тот не был в восторге от замужества, но, кажется, был вполне не против попробовать ужиться.
И Джисон это желание разделял, так что полагал, что Феликса стоит посвятить в ту жизнь за пределами королевских дел, которую Джисон так любил. Интересно, Феликс был хорошим наездником, может, у них бы получилось посоревноваться?
Еще Джисон хотел показать ему все любимые места в саду. Тихие, в которых можно найти покой от суеты двора. Раньше они с Хенджином часто прятались там. Теперь же Джисон, когда приходил туда один, чувствовал разъедающее одиночество.
Он из раза в раз обдумывал, какими будут его первые указы. Проговаривал это про себя так часто, что успел выучить наизусть: отставки продажных министров, возвращение Хенджина ко двору. Теперь к этому списку вполне могла бы добавиться и модная реформа — Джисон был согласен с Феликсом в том, что наряды омег совершенно неудобные.
Хотя и подумывал о том, что его собственная талия в корсете наверняка бы смотрелась потрясающе. И, в отличие от Феликса, его грудь не была плоской, так что…
Раздумья Джисона прервал раздраженный вскрик. Он усилием воли подавил желание сразу обернуться.
— Что-то случилось? — уточнил Джисон.
— Не получается!
— Что?
— Что-что, — передразнил Феликс. — Возбудиться.
— А это точно нельзя отложить на другой раз?.. — предложил Джисон. Он не хотел давить на Феликса, понимая, что тому и так порядком досталось. — Может, все дело в стрессе… Ну, смена обстановки, все такое. Или мы можем подождать течку…
— Ишь ты, что удумал, — прорычал Феликс. Звучало это скорее мило, чем по-настоящему устрашающе. — В течку я тебя к себе точно не подпущу!
— Как будто сейчас собираешься!
— Я не… ну… Это может помочь, — наконец сказал Феликс после пары минут молчания.
— Что?!
Уж чего-чего, но приглашения Джисон не ожидал.
— Ну, знаешь, во время изнасилования у омег выделяется смазка, это что-то вроде защитного механизма, так что…
— Я не собираюсь тебя насиловать! — не выдержал Джисон. Он был раздражен, как только Феликс мог говорить о чем-то подобном? Он же дал понять ему, что в целом спать с ним не хочет. Нет, Джисон знал, что альфам доверять нельзя, так всегда говорил Хенджин, но оказаться на месте того, кому не доверяют, только из-за того, что у него есть узел, было неприятно. — Не все альфы такие!
Он настолько разозлился, что повернул голову к Феликсу. Крича на него, а не в обивку кресла, Джисон наверняка выглядел убедительнее.
Феликс лежал на кровати полностью обнаженный. Он снял покрывало и убрал подушки, расчистив место для себя. Утопая в мягкой перине, он прикрылся руками, стоило Джисону посмотреть на него, и альфа тут же отвернулся. Его уши горели.
— Я не собирался предлагать тебе меня изнасиловать, — вздохнул Феликс, звуча уставше. — Эм, ну, я имел в виду, что это реакция тела омеги на феромоны альфы, так что, возможно… В общем, иди сюда. И не забывай, что я вооружен.
— Как тут забудешь, — закатил глаза Джисон. Он поднялся с кресла, принимаясь раздеваться. На всякий случай он предупредил Феликса:
— Я просто камзол и сапоги сниму.
— Я что, один голый буду? Снимай все.
Расстегивавший пуговицы Джисон хмыкнул:
— Все же не терпится оценить товар?
— Это я товар, — ответил Феликс. Джисон решил промолчать, потому что тот был прав. Может, среди его будущих законопроектов найдется место для того, что запретит браки без искреннего согласия омеги. Надо было только продумать, как это оформить. От помощи Хенджина, весьма подкованного в этом вопросе, он бы не отказался.
За камзолом, который Джисон сбросил на кресло, последовала рубаха. Ее он сложил аккуратно, потому что она понравилась ему еще на первой примерке свадебного костюма. Расшитая золотыми нитями, она блестела на солнце — Джисон любил блестяшки.
После этого он снял пояс с красивой золотой бляхой в виде солнца. Последний подарок Хенджина. Эх. Как же он скучал по лучшему другу. Они с Феликсом точно бы подружились.
Сбросив сапоги, а потом чулки и бархатные штаны, немного испачканные им на пиру, Джисон остался в одном только исподнем. Все это время он не смотрел на Феликса. Хотя тот образ, что он увидел мельком, все стоял перед глазами.
Феликс был очень красивым.
— Мне можно повернуться или идти спиной? — уточнил Джисон.
— Иди уже сюда, — сказал Феликс. Это не было ответом на вопрос Джисона, так что он принял решение все же не оборачиваться. Он начал идти спиной вперед и тут же чуть не упал, зацепившись пяткой за ковер. — Иди нормально!
— Привет, — Джисон неловко присел на край кровати.
— Давно не виделись, — фыркнул Феликс, подтянувшись на постели. Он прижался к Джисону со спины, и тот почувствовал дыхание на шее рядом с запаховой железой.
Феликс его /чуял. Это было волнительно. Как быстро он поймет, что…
— Ты почти не пахнешь, — голос Феликса звучал почти испуганно.
— Да, — согласился Джисон. — И почти не чувствую других. Понимаешь, когда я намекал, что меня не очень интересует секс, я не врал. Ты… тебе же только лучше от этого. Ты же не станешь меня разоблачать?
— А что я по-твоему сказать могу? Кронпринц импотент, дайте другого? — хмыкнул Феликс. Его маленькая рука легла альфе на плечо, пока большой палец помассировал у запаховой железы.
— Я не импотент! — запротестовал Джисон. — Просто есть в мире вещи, куда интереснее, чем секс. Книги, корабли. Лошади…
Его прервал смех Феликса. Тот, не сдерживаясь, несмотря на почти обиженный тон Джисона, хохотал у него рядом с плечом, трясся всем телом и фыркал.
— Да как ты смеешь, я будущий король! — пожурил его Джисон, не понимая, что стало причиной столь интенсивного смеха омеги.
— Ты… — начал Феликс. — Если ты сейчас не врешь, то ты настолько полная противоположность всех тех слухов, которые о тебе ходят, что это смешно. А я еще беспокоился о любовниках, думал, что моя честь будет поругана, а это тебе стоит переживать, как бы я с кем-то не спутался.
— Прости, но либо два визита в год к семье, либо роман у меня под носом, — пошутил Джисон. Феликс в отместку прикусил его за плечо.
— А если одна поездка, то половина романа? Так, получается? — прежде чем Джисон успел ответить, Феликс продолжил. — Что-то мне подсказывает, что тебе придется побороться за мою супружескую верность. К тому же, если мы хотим спокойно жить, то нам нужно подстроить все так, чтобы казалось, будто мы весело провели ночь друг с другом. Знаешь, у меня давно уже есть одна фантазия…
Джисон заинтересованно повернул к нему голову. Феликс был близко, очень близко к его запаховой железе. Уязвимое место, открытое для зубов омеги; секунда — и там мог бы появиться укус, навсегда привязавший кронпринца к нему. Джисон совсем не был уверен в том, что Феликс позволил бы ему поставить ответную метку, и подозревал, что тот понимает, что альфа не стал бы давить. Это было… интригующе.
Джисон редко ощущал то томительное волнение, которое он испытывал с Феликсом сегодня несколько раз. Все началось с клинка у горла, а потом то, как Феликс с ним разговаривал, как указывал, что ему делать.
Всю жизнь Джисону указывали на то, что он должен делать, но теперь он знал, что, вероятно, пройдут годы, и тогда он станет королем. И сам будет отдавать приказы, издавать законы, командовать армией. Но отчего-то он вовсе не был против того, чтобы во время всего этого над ним стоял кто-то такой красивый и обманчиво милый, кто указывал бы ему.
— Она, моя фантазия о том, как я показываю альфе, где его место.
— М? — что-то в животе у Джисона натянулось. Это не было то возбуждение, которое он иногда испытывал во время гона, слабого, едва ощутимого — альфа вполне мог проводить его на ногах. Это было интенсивнее. — И где же оно?
Вместо ответа пальцы Феликса сомкнулись у него на загривке. Его потянули — не так сильно, как в самом начале, когда они только вошли в покои, но ощутимо. Джисон завалился на кровать, неловко оказавшись у Феликса между расставленных ног. Он все еще исполнял команду: не смотрел.
Здесь не пахло теми цветочными духами, которые он ощущал на пиру. Только какая-то естественная смесь, которую Джисон не мог ни разобрать, ни разложить на оттенки. Зато его тело явно считывало аромат Феликса, он чувствовал, как запаховая железа чесалась — Феликс своим массажем сделал ее более чувствительной.
— Ты можешь смотреть, — сказал Феликс. — Но не забывай, что у меня есть кое-что, чем я смогу отрезать твое королевское достоинство.
Джисон поднял на него свой совершенно не впечатленный взгляд.
— А язык?
— Что язык?
— А язык вне опасности?
— Что?
— Не хочу членом, хочу языком, — пояснил Джисон, с удовольствием отмечая то, как округляются глаза Феликса и как тот забывает выдохнуть на мгновение. — Если тебе вдруг захочется меня заткнуть, то ты можешь просто…
Феликс оказался довольно понятливым. Нос Джисона уткнулся прямо в выбритое специально для брачной ночи естество омеги. Он не стал брать в рот небольшой симпатичный член Феликса, хотя это, возможно, было бы вполне эффективно.
Вместо этого он подхватил того под бедра, заставляя упасть на лопатки, и опустился ниже, туда, где в свете свечей сжимался напряженный вход омеги. Он был сухим, и кому, как не супругу, нужно было что-то с этим делать.
Не то чтобы он знал, как все делать. Но из-за Феликса и этой близости в нем как будто проснулись интерес и инстинкты, которые дремали всю его жизнь.
Джисон накопил немного слюны во рту и сплюнул на колечко мышц, заставляя бедра Феликса дрогнуть. Отчего-то это показалось неплохим началом.
— Ох, — удивляется Феликс.
Джисон, все еще держа бедра Феликса, подтягивает его еще ближе к своему лицу. Руки съезжают ближе к мясистой части, и альфа ищет большими пальцами запаховые железы, чтобы, как и Феликс до этого, помассировать.
Языком проводит сначала по паховой складке, чуть царапая его об успевшие проглянуть волосы. Не пытается сразу коснуться входа, просто дразнит и старается сконцентрироваться на собственных феромонах.
Рука Феликса, зарывшаяся в волосы, добавляет уверенности. Джисон должен постараться, но не только для их общей цели — он теперь альфа Феликса, а хороший альфа должен уметь доставлять удовольствие и быть опорой.
Джисон всю жизнь был полной противоположностью образа идеального альфы. Его феромоны были откровенно слабыми, у него не было ни амбиций, ни интересов, подобающих члену королевской семьи. Все детство Джисон провел в тени старшего брата, настоящего альфы.
Но отчего-то только в это мгновение, смотря сверху вниз на напряженное лицо омеги, своего омеги, Джисон понял всю ту ответственность, что теперь лежала на его плечах.
Он подтянул Феликса за бедра так, что те легли на его плечи, и зарылся омеге между ног с головой.
Феликс интересовал его, будоражил в нем что-то, из-за чего для него хотелось сделать все. И Джисон точно знал, что тот должен быть его.
Омега оказался куда ближе к тому образу, о котором всегда мечтал Джисон.
Он прикусил мягкую часть бедра, заставив Феликса вдохнуть. Не в одну из желез, но довольно близко. А потом приник ко входу, стараясь напускать туда побольше слюны в надежде, что феромон в альфьей слюне сделает свое дело.
Руки джисона были свободны, так что одной из них он снова вернулся к массажу запаховой железы, а другой мягко погладил член, с удовольствием отмечая, что он полутвердый.
Тело Феликса реагировало на него, и отчего-то это зародило в сердце Джисона робкий росток надежды на то, что их история будет иметь счастливый конец.
— Джисон… — обратился к нему Феликс без титулов. Черт, как же это польстило внутреннему альфе. — Если у тебя проблемы с запахом, то, может, ты можешь использовать голос или вроде того?
Джисон неловко пискнул, пытаясь издать грозный звук. Он, честно говоря, обычно не рыкал. Использование голоса в столицев публичных местах считалось дурным тоном, да и не на кого ему было рычать.
— Боги, ты и рычать не умеешь? — Феликс взъерошил его волосы, и Джисон с трудом удержался от скулежа. — Или у вас в столице это не принято? Какие же вы снобы. Ну же, — омега погладил его по щеке, — ты ведь сможешь порычать для меня, если я попрошу?
— Мгм.
— Маленький альфа, — прозвучало насмешливо, и Джисон ощутил, как это отозвалось в его теле. — Порычи для меня. Тут нет никого, кроме нас. Альфы часто ставят зарвавшихся омег на место своим голосом, а я вел себя не как полагается хорошему омеге и примерному мужу. Приставил клинок к твоей шее, сомневался в тебе, отказался спать с тобой. И ты так просто мне это позволяешь?
— Я честно не против, — пожимает плечами Джисон.
Феликс закатывает глаза.
— Ну же, подыграй мне, /альфа. Докажи мне, что ты правда альфа. А то не похож. У тебя вообще есть узел? Все альфы так гордятся своим узлом, размахивают ими при каждой возможности. А ты у нас такой скромник, что я не уверен…
Слова Феликса не оскорбляли Джисона. Он много раз слышал о том, какой он посредственный никчемный альфа, но в это мгновение он хотел дать Феликсу все, что тот попросит.
Может, не только Джисон, но и его внутренний альфа. Он чувствовал, как его собственный член полностью стоит, и что рык словно поднимается из глубин его грудной клетки. Сначала это было просто вибрацией, и тело Феликса, подчиняясь этой силе, напряглось и поджалось.
А потом Джисон издал все еще робкий, но рык, выжимая его из себя прямо в запаховую железу у Феликса на бедре, а потом проводя по ней языком для верности.
Это был зов, альфа Джисона звал омегу Феликса, и тот ответил ему.
Джисон нежно поцеловал вход, собирая губами не только свою слюну, но и природную смазку. Это было маленькой победой, но, как и любого альфу, Джисона она раззадорила.
Ему нравилось быть между бедер Феликса. Он принялся вылизывать омегу, чуть ввинчиваясь языком в постепенно расслабляющиеся мышцы. Смазки было не так много, но Джисон компенсировал это своей слюной. Он работал языком усердно, и легкие порыкивания зарождались в его груди каждый раз, когда он ощущал, как Феликс сжимается от возбуждения.
Его член полностью встал и теперь так удобно помещался в ладони Джисона. Альфа поглаживал его в том же темпе, что и отлизывал омеге.
— Вот так, да! — простонал Феликс, когда Джисон прикусил кожу рядом с входом, и порция смазки вышла из его тело.
Чавкающее хлюпанье разливалось в комнате и мешалось с тяжелым дыханием омеги и робкими, такими же как рычание альфы, стонами.
Они оба были неопытными, но их тела вели их к наслаждению.
— Черт, — вздохнул Феликс, впиваясь в кожу головы Джисона. — Это… Хорошо. Мне нравится, когда альфа знает свое место, давай, постарайся для меня… И возможно, я даже подрочу тебе. Позволю кончить мне на пресс. Как он тебе? Я видел, как ты на него смотришь, ах, — Феликс накрыл своей рукой ладонь Джисона, заставляя обхватить член плотнее.
Такой неразговорчивый в обычное время, он болтал, пока его ноги напрягались, вжимая Джисона сильнее в его текущий вход и почти трахая лицо альфы.
— Боги… — вскрикнул Феликс, напрягаясь всем телом. — Мой пресс уж точно лучше твоего, но что у тебя больше… Так это грудь, она вообще влезет в корсет? Будет выпирать сверху, такая полная и нежная. Я бы трахнул твою грудь, ты ведь мне позволишь? И кончил бы тебе на лицо, ты ведь не будешь против, альфа. Ты такой милый, когда готов позволить омеге все…
Бедра Феликса сомкнулись с двух сторон от головы Джисона, сжимая альфу как в тисках. Он ощутил, как ему в руку брызнула сперма и как омега выгнулся дугой на кровати, кончая.
Феликс сделал это с низким, но таким по-омежьи очаровательным всхлипом, что Джисон почувствовал, как звук отдался прямо в его оставленный без внимания член.
Джисон аккуратно снял Феликса с себя, укладывая его на кровать. Свое лицо, покрытое слоем смазки и слюны, он вытер о первое попавшееся под руку покрывало. Этого должно было быть достаточно, чтобы предъявить матушке в качестве доказательства, что они переспали.
— Все нормально? — спросил Джисон у Феликса. Он отвернулся, не смотря на омегу, чтобы его не смущать и не смущаться самому.
— Иди сюда, — позвал Феликс, и Джисон, покорный, подполз к нему, садясь рядом и облокотившись на подушку. Небольшая ладонь метнулась к его члену, но Джисон поймал ее на полпути.
— Ты чего?
— Подрочу тебе.
— Но зачем? — удивился альфа.
— Я твой муж, хотим мы того или нет, — Феликс сбросил руку Джисона со своей, обхватывая его член.
— Я хочу… Ох.
Первые пару движений были болезненно сухими, но Феликс быстро сообразил провести у себя между ног, чтобы собрать остатки устроенного там Джисоном беспорядка. Маленькая ладонь снова обвила член, принимаясь дрочить в быстром, рваном темпе, словно Феликс куда-то торопился.
— Ну же, — подгонял он.
Даже по смазке это было на грани между болью и удовольствием. В движениях Феликса была уверенность, которая Джисону казалась безумно горячей. Словно Феликс знал, чего он хочет: а хотел он — чтобы альфа кончил. Свободной рукой омега вцепился в излюбленное место.
Маленькая ладонь обхватила Джисона за шею, заставляя запрокинуть голову, а большой палец прижался к запаховой железе и принялся ее поглаживать, практически оставляя там синяк.
От веса руки на шее Джисона повело.
Хотя внутренний альфа и хотел взрыкнуть, ощутив легкий аромат омеги, исходивший от железы на запястье, он заурчал. Джисон внезапно ощутил необходимость в том, чтобы подставиться под чужие прикосновения. Он толкнулся Феликсу в руку, приблизился к чужому лицу и кончил, тихо постанывая, от движений руки на члене, которая продлевала его оргазм.
— Ты его чуть не оторвал, — пожаловался Джисон, потихоньку отходя. Его голова завалилась к Феликсу на плечо. Омега уже убрал руку от паха, но ту, что была на шее оставил. Нажим на железу сохранился, но теперь был не такой сильный.
Джисон, казалось, дурел от того обращения. Перед глазами все еще плыло.
Внезапно он увидел руку у своего лица.
— Слижи, — потребовал Феликс. — Давай, ну. Никто не должен знать, что омега не позволил Вашему Высочеству повязать себя.
Губы Джисона разомкнулись сами собой. У него все еще было избыточно много слюны во рту, и она мешалась со спермой. На вкус было так себе, но не катастрофически плохо. Зато пальцы Феликса отлично лежали во рту, и Джисон пожалел, когда тот их достал.
В паху тяжелело от мысли о том, насколько покорным он был для омеги. И Джисон знал, что это правильно.
— Эй, ты как? — в голосе сквозило беспокойство, заставившее волну тепла подняться у Джисона в животе.
— Ты правда подрочил мне только потому что я твой муж? — ответил он вопросом на вопрос.
— Это то, что тебя интересует?
— Ну да.
— Потому что это отличный способ подтвердить наш договор.
— Неправда, — заурчал Джисон. Он все еще не мог в полной мере ощутить это по запаху, но отчего-то он был уверен, что знает, что у Феликса на уме. — Просто я тебе нравлюсь.
— Просто ты не так уж и плох.
— Да ладно тебе.
— “Не так уж и плох” — не больше.
— Ты тоже мне нравишься.
— Айщ! Какой ты прилипчивый.
— Ты должен пахнуть мной, чтобы все знали о том, что мы консумировали брак и я тебя повязал! — запротестовал Джисон, не давая Феликсу себя отпихнуть. — Обещаю не приставать.
— Хрен с тобой.
— Как грубо.
— Для омеги?
— Ну вроде того.
— Привыкай, за дверью покоев я не планирую с тобой любезничать и притворяться идеальным омегой.
— Ты уже, — тихо пробормотал Джисон, засыпая. Этот невозможно долгий день вымотал его. Он вошел в него свободным альфой, но теперь его жизнь и судьба были связаны с другим — омегой из южных владений, Ли Феликсом.
Забавно даже, насколько он ошибался на его счет (они оба, честно говоря, потому что Феликс был уверен, что альфа завсегдатай борделя) — Феликс был чертовски похож на идеальный тип омеги Джисона, и клинок, который тот зажал в руке, только дополнял эту картину.