Work Text:
Несмотря на позднее время, на улице сейчас так же светло, как днём. Вся Королевская Гавань от Красного Замка до Блошиного Конца сегодня снова пьёт, танцует и поёт в честь чего-то малозначительного, и тем не менее ставшего достаточно важным чтобы устроить в честь этого праздник. Хотя, будь у людей воля, они бы каждый день прожигали так, как сейчас, а повод - лишь формальность.
Пьяные смешки, похабные шутки и пустые разговоры потоками вьются внутри Замка, чьи гости только что оттанцевали очередной вальс. Их было столько, что, казалось, уже не осталось места и даже потайного уголка, где бы тебя не встретил очередной подвыпивший лордишка, тянущий за собой даму, одетую настолько же развратно, насколько безвкусно.
И тем не менее, даже здесь Тайвин смог укрыться от этого помпезного жалкого пиршества. Держа в руке бокал дорнийского, будущий Лорд Утёса Кастерли тенью скользил вдоль стен, минуя нетрезвые туши. Парад лицемерия, упадка и скудоумия. Как мерзко, Тайвин с детства не любил праздненств, особенно таких. Вначале они смеются с тобой, потягивая пинту перебродившего эля, чтобы за спиной свить паутину лжи и интриг, в которые тебя затянут. Праздники, на которых принято отдыхать от забот, на деле становились полем битвы, где вместо пехотного полка в авангарде стояли колкости и сплетни. Сколько ни укрывайся, от липких насмешливых шепотков было не спрятаться. От этих мыслей Ланнистер сильнее сжал бокал.
Они смеются надо мной, назойливая мысль юлой кружит в голове, с каждым оборотом всё чётче, Смотрят свысока, думают, что мной можно помыкать и пользоваться, также, как и моим отцом,
Отец.
На миг Тайвину показалось, что он услышал знакомый хохот где-то вдалеке.
Такой родной и такой ненавистный.
Тайвин ненавидел, когда он смеялся так. Как будто он не замечает, как все вокруг потешаются над ним, как другие обирают его до самой нитки, и он им всё прощает, как старым друзьям, как другие точат ножи, чтобы раз и навсегда избавиться от беззубого льва, усевшегося своим туловищем на неиссякаемый источник золота.
От него, и от его львят заодно.
А Титос всё равно смеётся со всеми.
Всеми, кроме Тайвина.
Его отец словно специально избегал его, а неловкие попытки завести разговор прекратил почти сразу, когда понял, что его сына не заинтересовать пустыми развлечениями. Он редко смотрел сыну в глаза, и Тайвину казалось, что под его взглядом Титос словно становится маленьким, беззащитным.
Он всегда всем всё прощает, но его сослал в Королевскую Гавань пажом после первой же крупной ссоры.
Наверное, если бы ему отослали голову собственного наследника, он бы и это простил.
Бокал в его руке наверняка бы лопнул, как яйцо, если бы его не вывел из потока мыслей кое-чей звонкий голос:
— И чего это ты тут один слоняешься?
Тайвин обернулся и смазанно взглянул на Эйриса, ещё не до конца переключив свое внимание. Драконий Принц усмехнулся:
— Опять о чём-то своем думаешь и дуешься на всех? А мог сейчас кружиться под мелодию арфы с какой-нибудь симпатичной леди. Вон сколько на тебя дам засматривается, — Эйрис кивнул головой в сторону молодых девиц, которые сразу же смущенно отвернулись, когда их заинтересованные взгляды заметили.
— Меня это не интересует.
Но ты почему то всё равно продолжаешь об этом говорить, Тайвин раньше думал, что он специально пытается его довести, но потом понял, что Эйрис, скорее всего, просто всегда предпочитал думать и говорить лишь о том, что приносит ему удовольствие.
— На тебя посмотришь, так тебя вообще ничего не интересует.
— Ты знаешь, что это не так.
Эйрис хмыкнул:
— И тебе правда интересно просто так ходить с бокалом вина в руке и смотреть по сторонам? — И продолжил с лишь наполовину серьезным возмущением:
— Нет уж, мой самый близкий друг и будущий Десница будет веселиться и танцевать, как и положено на празднике. — и протянул Тайвину ладонь.
— Эйрис, — юный лев почти успел ответить, как его перебили:
— Тай, — взгляд Эйриса стал серьезным, но с толикой печали. — Мне больно смотреть на то, как ты тут стоишь особняком, пойдём. Принц бесцеремонно взял Тайвина за руку. — Со мной то ты станцуешь?
Будущий Лорд Утёса хотел бы запротестовать, но в этом не было никакого смысла. Его Принц всегда получает желаемое.
— Только не говори, что заставишь меня это делать перед всеми.
Эйрис отрицательно помахал головой и повел своего товарища подальше от галдящей толпы, чужих пристальных глаз и едких сплетен.
По плохо освещенным коридорам и тоннелям они пробрались в подземелья, в которых из последних сил догорали тлеющие факелы, а недопитый бокал был забыт ещё у выхода из бального зала. Разгуливая среди камер, они дошли до середины, и тогда Эйрис повернулся к Тайвину лицом, быстрым движением руки приближая его к себе за талию:
— А теперь?
Тайвин со вздохом подчинился, положил одну ладонь Принцу на плечо, а другой сжал длань Эйриса.
— Только недолго.
Нерасторопными движениями пара закружилась под мелодичные напевы Принца, поглядывая то друг на друга, то по сторонам. Тело Ланнистера, сперва напряженное, постепенно разомлело, и ведомый Эйрисом Тайвин ощущал, словно он парит в чужих руках.
Эйрис, похоже, тоже это заметил, поэтому с улыбкой спросил:
— Не так уж это и плохо, верно?
Они танцевали, пока не стали наступать друг другу на ноги из-за настигнувшей обоих усталости. Теплый свет факелов частично обволакивал их фигуры, наполняя силуэты объемом.
— Теперь, Ваша Светлость, вы довольны?
Всё ещё в сцеплении друг с другом, Тайвин смотрел Эйрису прямо в глаза с еле уловимым неудовольствием. От нарочито почтительного обращения Эйрис с усмешкой хмыкнул.
— Вполне.
— Тогда я могу идти? — Тайвин хотел уже было отпустить своего друга, как хватка на его талии стала крепче.
— Погоди, — Принц держал его на удивление крепко, поэтому вырваться без физического сопротивления не представлялось возможным. — Мы ещё не закончили.
— Чего ещё Его Светлость изволит желать? Это уже не влезало ни в какие рамки. Неужели он не видит, что я желаю уединения? Или ему всё равно?
— Почему ты так хочешь уйти? Я больше тебе не друг? — В голосе Эйриса затаились капризные нотки.
— Я просто хочу побыть один, вот и всё.
— Пока остальные празднуют?
— Представь себе. — Тайвин уже потерял всю выдержку и дал волю накопившейся злости. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?
— Что-то ты не выглядел тогда спокойным, — Ещё недавно шаловливое настроение Эйриса сменилось на тихий, но стремительно вскипающий гнев. — Почему ты всегда такой сложный?
Почему с тобой всегда так сложно, сынок?
Эти слова словно всплыли перед глазами, и Тайвина от них почти передёрнуло. Он решительно попытался вырваться, но Эйрис держал его уже двумя руками.
— Стой! — Принц всеми силами пытался удержать его лицом к себе. — Я тебе приказываю!
Ты не ещё король, чтобы мне приказывать — Тайвин оставил эту мысль проглоченной, как и рвущиеся наружу возмущение и гнев, и после не продолжительного сопротивления всё же сдался, но отвернув лицо в сторону, отказываясь смотреть на Эйриса. Да, он для Принца самый близкий друг и соратник, и всё же, поднимать руку на королевскую особу Тайвин права не имел, даже если порой очень хотелось.
А Эйрис этим умело пользовался.
Отпрыск драконов рассматривал лицо напротив, обводя пристальным взглядом благородный профиль. Его взгляд пылал от чувств, таких разных, что костер внутри разгорался всё сильнее.
— Посмотри на меня.
Тайвин не повиновался, продолжая смотреть куда-то в черноту, так внимательно, словно пытается разглядеть там что-то, или кого-то.
— Тайвин.
Эйрис никогда не отличался терпением, поэтому в ответ на молчание взял Ланнистера за подбородок тонкими пальцами, обтянутыми молочного цвета кожей, и повернул на себя. Тайвин продолжал держать маску стоического безразличия, даже не смотря на такую наглость, до тех пор, пока к его губам не припали чужие. Робкое соприкосновение языков ввело Тайвина сначала в ступор, а ощутив вкус Дорнийского золотого и так любимых Эйрисом приторных лакомств во рту, в нем будто наконец распутался клубок из злости и обиды, сдавливавший ему сердце и горло весь прежний вечер. Он шумно выдохнул в поцелуй, легонько щекотнув верхнюю губу Принца. Может, Тайвин и был выше и складнее, но благодаря драконьему огню, кровью тёкшему у Эйриса в венах, с которым первый был не в силах совладать, Тайвину ничего не оставалось, кроме как отдавать судьбу в руки Семерых и позволить им вершить свою волю. Даже если их волей было заставить его растягиваться в блаженной неге на королевской ложе, убранную в изысканные ткани, привезенные далеко из Эссоса, и пышные перьевые подушки.
Но сейчас, похоже, придется довольствоваться сырой тюремной камерой, что было меньшим, что его на данный момент более всего волновало, хоть и доставляло некоторое неудовольствие. Тайвин уже было смирился с грядущим ощущением холодящей сырости и кровавых ссадин на своей спине, как вдруг Эйрис отпрянул.
— Я смотрю, ты уже готов, но давай найдём более… приятное местечко.
Держась за руки, они отправились в покои Принца через узкие спрятанные во тьме темниц коридоры. Избегая встречи с любым, будь то гость или же страж, они дошли до них незамеченными.
Как только дверь за ними закрылась, Тайвин был отброшен на постель с наполовину расстегнутым кафтаном, расшитым золотыми львами. Навалившись на него сверху, Эйрис жадно впился в его губы снова.
Принц словно обволакивал его всем своим существом, пытаясь дотянуться губами и руками всюду, куда мог. Каждый новый открывающийся участок кожи моментально покрывался поцелуями, оставляя на них горячие отметины. Распахнув кафтан, а следом за ним рубаху, Эйрису обнажилась чужая подтянутая грудь, покрытая еле видимыми светлыми волосками, и два небольших, твердых от возбуждения бугорка сосков. Прильнув к ней лицом, Эйрис коснулся одного краями губ и плавным движением взял в рот, а другой прокрутил между пальцев. Тело под ним содрогнулось в удовольствии, рефлекторно оттянув, а потом поджав длинные ноги. Руки Тайвина уже вынырнули из рукавов и хватались то за простыни, то за худые плечи, то за серебристые волосы. Очертив ладонями путь от боков до бёдер, поглаживая и сжимая изгибы ягодиц, Эйрис постепенно развязал пояс и стащил порты с Тайвина с таза на икры. Скользнув пальцами меж ягодичных мышц, Принц невесомо провел кончиками пальцев по отверстию. Другой рукой он провел по мужскому естеству своего златокудрого любовника, накрыл большим пальцем конец уда и размазал предэякулянт по головке. Ещё недавно метавший глазами молнии Тайвин лежал, зажмурившись, переодически шепча самые низкие ругательства, что приходили в голову. Слова, недостойные лорда, с усмешкой про себя отметил Эйрис. Он знал, что его друг делает это не со зла или неудовольствия, как раз наоборот. Но ты скорее удавишься, чем хотя бы намекнешь, что тебе нравится.
Решив не терять времени попусту, он уже нашарил в прикроватной тумбе масло и жемчужные бусы, приспустил свои плундры и размазал масло по стволу и украшению, предназначенному отнюдь не для шеи. У него не было застежек по бокам, вместо неё — длинная веревочка со стороны самой большой бусины. Выложенные в порядке возрастания гладкие перламутровые шарики плотно прилегали друг к другу, да так, что это ожерелье даже сгибалось с трудом, если были силы его согнуть.
Но сначала Эйрис налил себе ещё масла на пальцы и круговыми движениями растёр его вокруг чужого входа, а уже после приставил к нему бусы стороной, выложенной из самых маленьких бусин. Он немного подразнил ими Тайвина до того, как нежно войти в него.
От пока что болезненного чувства наполненности Тайвин открыл глаза и вперся взором сначала на Эйриса, потом вниз, между своих ног, а потом снова на Эйриса. Его лицо вспотело, и к нему липли непослушные кудри, которые ещё заодно лезли в рот и глаза, но взирая на это, он продолжал смотреть. Ему не нужно было зеркало, чтобы понять, насколько жалким, выжидающе-молящем взглядом он сейчас смотрит. Эйрис от такого, кажется, смутился, и ненадолго остановил медленное вторжение в его лоно, но потом быстро опустил голову к раскрасневшемуся лицу Тайвина и расцеловал его правую скулу. Ожерелье уже наполовину вошло когда они соприкоснулись губами снова. Тайвин крепко держался за плечи Эйриса, невольно оставляя небольшие царапины на спине. Свободной рукой Принц ласкал его тело, поглаживая бока и поясницу, сжимая соски и двигая туда-сюда ладонью по члену.
— Осталось совсем немного… Потерпи, котёнок, — От горячего шёпота на ухо по телу предательски пробежала дрожь, а щеки заалели. Ох, как он не любил, когда его так зовут, и как же Принцу нравилось его дразнить.
Когда ожерелье, наконец, вошло до конца, Эйрис приподнялся и осмотрел Тайвина, восхищаясь чужим по-кошачьи гибким изящным телом. По лицу расползлась улыбка, а в глазах заплясали озорные огоньки. Моё самое драгоценное сокровище — подумал про себя Дракон.
Эйрис с нежностью провел ладонью по щеке Тайвина, вглядываясь в глаза цвета дикого огня, и, отыскав в них готовность к продолжению, начал медленно доставать бусины одна за другой.
Каждое движение внутри ощущалось всё острее, и Ланнистер уже не мог молча терпеть эту сладострастную пытку, поэтому бусины вышли из него вместе с тихим всхлипом.
От этого звука у Таргариена сердце забилось так, что готово было выпрыгнуть из костяной клетки его груди.
— Потерпи ещё чуть-чуть, — успокаивающе шептал Эйрис, поудобнее устраивась между стройных ног. Тайвин обволок ими его поясницу и притянул ближе к себе. От этого Эйрис чуть не упал, но умудрился сохранить равновесие, расставив руки по бокам от головы Льва, утопая пальцами в золотых кудрях. Дерзко, отметил Таргариен про себя, тебе уже не терпится, не так ли?
И с этой мыслью вошёл в чужое лоно плавным движением бёдер. Тайвин со вздохом прогнулся в спине, выпячивая обласканную грудь. Эйрис прильнул к чужой шее и цепочкой укусов прошелся до ключиц, уткнувшись носом в яремную ямку. Тайвин исцарапывал когтями чужую спину, размазывая струйки крови в багровые следы. Вздернув голову вверх, насколько это возможно, он закрыл глаза и отвечал хныканьем на каждый толчок.
— Не молчи, — шептал Эйрис куда-то искусанную в грудь, — Позволь мне услышать твой рёв.
Вместо возмущения в ответ на такую дерзость из горла Тайвина вырывался рык в перемешку с аханьем. Когда же Эйрис взял в свою руку его естество, то Ланнистер уже не смог утаить блаженного стона. Несколько ритмичных движений, и Тайвин, не отставая от любовника, истёк семенем и обмяк на мягкой постели.
Тайвин, наконец, опустил голову и встретился с Эйрисом взглядами. На фоне тяжелого дыхания обоих, они смотрели друг на друга так, словно высматривая нечто незримое в глазах напротив. В голове было пусто, вместо мыслей - лишь ощущение полного единения с другим.
Тайвин ещё никогда не чувствовал себя настолько… целым.
Будто все детали внутри наконец собрались в единый механизм, который теперь функционирует без перебоев.
На этот раз, приподнявшись на локтях, он первый инициировал очередной поцелуй, но не такой, каким были все предыдущие. Он был полон благодарности и трепета, кротости перед человеком, что всегда рядом. Перед тем, кто дарит упокоение и чувство смысла.
Эйрис погладил его по шее и спине, потянул вниз, приглашая лечь рядышком. Тайвин придвинулся ближе, зарываясь носом куда-то между шеей и плечом, вдыхая аромат серебристых волос, и засопел, чувствуя, как чужая рука мягко почесывает его макушку.
Я люблю тебя, послышался отголосок в уже засыпающем сознании, люблю, люблю, люблю.