Work Text:
Кровь была горячей.
Под холодным ливнем она казалась практически кипящей. К теплу хотелось прижаться поближе, чтобы согреться и, возможно, успокоить эту неуловимую дисгармонию где-то глубоко в сердце.
Тело какого-то человека медленно повалилось на блестящий от воды асфальт, когда Фаенон медленно разжал онемевшие от напряжения пальцы. Пустым взглядом он наблюдал за тем, как неизвестный ему мужчина упал на землю с глухим стуком. Кровь ручейками стекала из раны в его животе и смешивалась с холодной водой. Тусклый свет уличного фонаря был слабым, но его было достаточно, чтобы увидеть всё это.
И Фаенон почувствовал, как звон в ушах отступает, а сердце в его груди громко колотится. Он сделал глубокий, неровный вдох. Влажная земля, солёный пот, металлический запах крови, которая, кажется, была везде — на замершем теле, на кирпичной стене, на асфальте, на замёрзших руках, на промокшей насквозь куртке, и, наверное, даже на лице — брызги могли попасть и туда.
Это чудесное спокойствие, когда зуд, поселившийся внутри, утихал, и беспричинная тревога сменялась поразительным умиротворением, проходило мучительно быстро. Фаенону было даровано лишь несколько мгновений желанного расслабления. Жестоко. Возможно, он платил слишком большую цену за такую крохотную награду, но…
Он не жалел. И он знал, что не прекратит.
Ведь эти моменты тишины были тем, что держало его в этом беспокойном, жестоком мире.
Взгляд опустился на собственные ладони, окрасившиеся в алый цвет. Капли воды падали на них, и в крови появлялись лёгкие разводы. С ножа, зажатого в правой руке, тоже текла жидкость.
Фаенон не чувствовал ничего по этому поводу.
Словно в груди вместо рёбер, мышц, лёгких и сердца была дыра, в которой не были ничего, кроме абсолютной тьмы.
Кажется, тело всё ещё улавливало что-то — холод воды, липкость рук и…
Чьи-то мерные шаги.
Не выпуская из руки нож, Фаенон медленно повернулся в сторону выхода из узкого, позабытого всеми переулка, откуда лился слабый свет. Лёгкий выдох вырвался из лёгких, когда Фаенон понял, что это была не галлюцинация, не сон и не воображение.
Посреди узкого переулка стоял мужчина — средний рост, светло-зелёные волосы, пальто, повязка на лице. Но всё это было неважно. Самым странным было то, что одежда и волосы мужчины были совершенно сухими, словно ливня и не было. А ещё…
Что-то сжалось в горле Фаенона.
На лице мужчины не было ни страха, ни удивления.
Взгляд его единственного глаза был холодным, изучающим, с толикой научного любопытства, словно всё происходящее было музейным экспонатом, а не сценой преступления. Этот мужчина вёл себя так, будто был выше всего происходящего, будто был лишь наблюдателем в этом мире, будто был…
Ах. Неважно.
Он был свидетелем.
Фаенон едва успел сделать небольшой шаг в сторону мужчины, как в переулке раздался ровный, глубокий, и, что самое необычное, совершенно спокойный и сдержанный голос.
— Стоять. — холодно приказал мужчина, не сводя взгляда с Фаенона.
И тот замер, будто этот голос был чем-то, к чему нельзя было не прислушаться.
— Одно движение, и я закричу. — продолжил мужчина. — Ты знаешь, чем это грозит.
Ха. Угрозы? Этот странный незнакомец решил напугать Фаенона? Это было слегка… разочаровывающе.
Но… Зачем? Почему этот человек стоял здесь, разглядывая место преступления? Почему не убежал? Почему начал этот разговор?
— Чего ты хочешь? — пусто и апатично произнёс Фаенон. Он не шевелился, но и не расслаблялся — в любом момент он был готов совершить удар.
Взгляд незнакомого мужчины перескочил с Фаенона на тело, лежащее на мокром асфальте. Наверное, это было не самым приятным зрелищем для обычного человека — глубокие раны, ручейки крови, и, кажется, внутренности, которые оказались снаружи…
Фаенон давно перестал испытывать отвращение. Но этот человек…
Мужчина скучающе склонил голову набок.
— Хочу предложить договор.
Фаенон давно не чувствовал искреннего удивления, но одинокая, тусклая искра мелькнула в его сердце. Он не знал, чего ожидал… но точно не этого.
Мужчина вздохнул и поднял голову, снова переводя взгляд на Фаенона.
— Я не расскажу никому об увиденном и не позвоню в полицию.
Как щедро.
— А я? — хрипло произнёс Фаенон, чувствуя, как чёлка прилипла к лицу.
— А ты… — произнёс человек с лёгкой задумчивостью, которая, кажется, была наигранной. — Ты идёшь со мной.
Это было не предложение, а прямой приказ, простой, но резкий и строгий. В голосе мужчины сквозила невысказанная мысль — у тебя нет выбора. Ты подчинишься.
Как абсурдно. Какой-то случайный прохожий даёт приказы убийце, стоящим над трупом.
Ну, Фаенон не был бунтарём. Почему бы не посмотреть, куда это зайдёт? В конце концов, ему было нечего терять.
Но когда Фаенон сделал пару шагов вперёд, глаз незнакомца опасно сузился.
— И куда ты собираешься?
Фаенон в недоумении остановился. Разве он не…
И тут мужчина вытянул свой длинный, бледный указательный палец, и направил его на…
— Мне нужен не ты. — вкрадчивый голос, от которого исходила опасность, заставил спину Фаенона покрыться мурашками. — А он.
Взгляд Фаенона последовал за указанием Анаксы ниже, дальше, прямо на…
Тело.
— Чего ты ждёшь? — фыркнул мужчина. — Вперёд. Я не собираюсь нести труп сам.
Этот странный незнакомец вёл себя так, будто давно знал Фаенона и обладал неоспоримой властью над ним — не как родитель, но, наверное, как строгий учитель, которого нельзя было ослушаться.
И почему-то Фаенон послушался — он присел на корточки и, просунув руки под тяжёлое тело, поднял его. Мужчина, стоящий в переулке, явно был худым, а значит, не смог бы справиться с таким весом. Всё просто и логично.
Незнакомец легко развернулся, обнажая свою беззащитную спину Фаенону, и просто… пошёл вперёд, не оглядываясь.
— Не отставай. — бросил он. — За мной.
Наверное, кровь покрыла всю одежду Фаенона, но испортить её ещё сильнее было просто невозможно. Признаться, его это совершенно не волновало. Все эти мысли лениво пролетали где-то на краю сознания, не вызывая никаких эмоций.
Незнакомый мужчина подошёл к какой-то машине и привычным движением легко открыл багажник. Он сделал шаг в сторону, и пугающе острый и проницательный взгляд снова устремился на лицо Фаенона.
— Вперёд.
Этот сильный голос, ледяной взгляд, стальная уверенность, гордо приподнятый подбородок… Такого человека невозможно было ослушаться. Без угроз и без жестокости он мог одним словом заставить любого подчиниться своей воле.
Интересно, промелькнула мысль в голове Фаенона, пока он укладывал похолодевшее тело в багажник, смог бы он ослушаться, если бы приказы мужчины были опасны? Да, сейчас требования незнакомца были странными и непонятными, но явно не были направлены на причинение вреда Фаенону, поэтому он мог позволить себе просто подчиниться и позволить этой ситуации развиваться самостоятельно, но что, если…
Фаенон не знал, что бы он делал. Он не знал, что делал сейчас. И он не знал, что будет делать в будущем. У него давно не было чувств и не было воли. Что он терял?
Но этот человек, о…
Он не был похож на Фаенона.
С первого взгляда в нём был заметен внутренний стержень, некая сила и контроль, о котором Фаенон давно позабыл.
Неужели и незнакомый мужчина понял это?..
Ну, если так и было, он, как и ожидалось от такого уверенного и холодного человека, не подал виду, хоть Фаенон и был уверен, что тот видел его насквозь. Мужчина подошёл к передней двери — но почему-то не к водительскому месту. Незнакомец открыл дверь и остановился так, повернув голову в сторону Фаенона, но не произнося ни слова.
Открытая дверь была приглашением, а не требованием, понял Фаенон. Незнакомец не приказывал, а задавал вопрос.
Хочешь ли ты последовать глубже?
Что сильнее: отчаяние в твоей душе или разумность, что остановит тебя?
Но Фаенон не обладал ни тем, ни другим.
У него не было желаний. Всё, что он делал, приходило само, откуда-то из глубины разума, из подсознания, старательно пытавшегося продолжать делать… что угодно.
Просто этот человек, этот мужчина, задел что-то в пустоте сердца и головы Фаенона. Он не знал, что именно чувствовал — чувствовал ли? — но он был обязан ухватиться за эту тонкую ниточку.
И поэтому Фаенон, поступая глупее и наивнее, чем все его жертвы вместе взятые, сделал выбор. Шаг вперёд, взгляд прямо в лицо странному мужчине, и затем — сесть в автомобиль. Хлопок двери. Жутковатая улыбка человека за стеклом. Секунда, другая — щелчок двери слева, и мужчина сел за руль.
Наверное, это была совершенно сумасшедшая ситуация. Фаенон уже не знал.
Бледные, тонкие пальцы обвили руль. Ноги стояли на педалях. Колёса начали вращаться, и вскоре автомобиль на приличной скорости гнал по какой-то серой, совершенно безжизненной, не считая других машин, трассе.
Дворники скользили из стороны в сторону, стараясь очистить лобовое стекло от капель дождя.
Фаенон давно потерял ощущение времени. Он никогда не знал, сколько секунд, минут, часов, дней прошло. Он просто… существовал, не отслеживая течение времени.
И Фаенон не знал, в какой-то момент его расфокусированный взгляд почему-то скользнул влево, чтобы наткнуться на профиль — острый нос и подбородок, прищуренный глаз, тонкие и крепко сжатые губы, гордо поднятая голова.
И впервые за многие года абсолютной пустоты искреннее, сильное желание пламенем вспыхнуло в груди Фаенона так неожиданно сильно, что тот подавился воздухом.
Он хотел… Хотел… Ему было нужно…
Автомобиль резко затормозил, останавливаясь возле маленького, обветшалого деревенского домика, стоящего вдали от других домов. Хм. Они выехали из города. Наверное, должно было пройти несколько часов? Неважно.
Мужчина даже не посмотрел на Фаенона — как только машина остановилась, он открыл дверь и вышел наружу, видимо, ожидая, что Фаенон последует за ним. И так и произошло. Фаенон предположил, что мужчина ждёт его у багажника — верно, худощавая фигура находилась именно там.
— Возьми. — коротко приказал незнакомец, указав на тело. — И иди за мной.
Не дожидаясь Фаенона, он быстрым, ровным шагом направился к двери дома, и Фаенону не оставалось ничего, кроме как постараться побыстрее поднять тяжёлое, окоченевшее тело и последовать за мужчиной.
Деревянная дверь скрипнула, когда незнакомец толкнул её рукой. Щелчок, и внутри загорелся тусклый, желтоватый свет, исходящий от пыльной и старой лампочки, кое-как закреплённой под потолком. Фаенон лениво прошёлся взглядом по помещению. Всё вокруг было потрёпанным, потёртым и выцветшим, и, что было самым необычным — запылённым, словно мебель и предметы почти не использовались.
Вряд ли это мог быть чужой дом, но от такого странного человека можно было ожидать чего угодно. Пускай. Фаенон просто решил посмотреть, что произойдёт дальше.
Мужчина уверенно направился внутрь помещения, и Фаенон заметил, что тот остановился у какого-то люка. Погреб? Незнакомец хотел, чтобы Фаенон спрятал тело туда? Несомненно, это было надёжное место, но Фаенону никогда не была нужна помощь, тем более от первого встречного незнакомца.
— Нужно спустить тело вниз. — произнёс мужчина так же ровно, как и прежде. — Я спущусь первым и помогу. Постарайся не повредить тело.
И мужчина, ногой откинув люк за большую ручку, спустился вниз так, будто делал это тысячи раз. Возможно, так и было. Могли ли внутри находиться и другие тела?
Фаенон перехватил тело под застывшие руки и, присев на колени, опустил его вниз, чувствуя, как вес перехватывает мужчина снизу.
— Спускайся. — послышался голос снизу. — А потом поговорим.
Поговорим? Но зачем?
Фаенону не нужны были ответы.
Ему нужен был лишь…
Ладно. Пускай.
Фаенон спустился по лестнице вниз, спиной к подвальному помещению, и, когда почувствовал твёрдый пол под ногами, он повернулся, чтобы увидеть то, чего точно не ожидал.
Помещение размером с обычную комнату — не самую большую, но и не самую маленькую — было бетонным, а пол был покрыт плиткой. С ламп, закреплённых на потолке, исходил слишком яркий, холодный свет, от которого начинала болеть голова. У стены стоял шкаф, а рядом с ним находился металлический стеллаж, на полках которого были расставлены папки с бумагами, колбы, подозрительные бутылочки, коробки и какие-то приборы, которые Фаенон видел впервые.
В середине помещения располагался стол — но не тот, за которым обедали всей семьёй. Этот был полностью сделан из металла, имел длину около двух метров — достаточно, чтобы лечь на него. Холодный блеск почему-то казался угрожающим.
Серый металл быстро окрасился в коричнево-красный цвет, когда мужчина с явным трудом уложил тело на поверхность стола. Он выдохнул и выпрямил спину.
— Возможно, ты хочешь узнать ответы.
— Нет. — голос охрип и звучал совершенно апатично. — Я ничего не спрашивал.
С губ мужчины сорвался смешок.
— Пусть всё будет именно так.
И он обернулся.
На его губах растянулась улыбка, но не счастливая, а безумная, маниакальная, наполненная полным хаосом. Во взгляде, направленном на Фаенона, блестел жуткий восторг.
— Мой ответ не нуждается в вопросе.
***
Обрывки одежды, небрежно срезанной с тела, валялись на полу, пока Анакса, надев медицинскую маску и стерильные перчатки, увлечённо ковырялся тонким скальпелем в теле неизвестного человека.
Фаенон стоял у стены. Он мог уйти в любой момент, но что-то заставляло его остаться здесь.
Всё было абсурдно просто. Они оба понимали это. Предложение было выгодно для обоих, и при разрыве договорённости оба бы оказались в опасности. Это была взаимная игра.
Он представился, как Анаксагор. Сказал, что для исследований, очевидно нелегальных и тайных, скрытых глубоко в подвале дома, находящемся в богом забытой деревушке, ему нужны были… образцы.
До смешного легко. Фаенон избавляется от необходимости избавляться от трупов — это занятие было долгим и трудным, а Анакса получает материал для тестирования своих разработок. Ровно одно условие — простой обмен.
Но Фаенон знал, что если кто-то из них оступится, то тот сразу попадёт в ловушку. Малейшее отклонение, предательство, обман, и грязные тайны сразу вскроются. Ни Анаксе, ни Фаенону ничего не мешало передать полиции информацию о преступлениях одного из них. Взаимный компромат — гарантия надёжного сотрудничества.
Никто из них не говорил о личных взаимоотношениях — было обговорено лишь условие и правило. Наверное, это было странно. Возможно, это было рискованно. Скорее всего, это было глупо. Нормальный человек бы не поехал в дом к незнакомцу, которого видит впервые. Нормальный человек не стал бы обращаться с убийцей, как с послушным учеником.
Но никто из них не был нормальным. Именно поэтому им не были нужны развития отношений, границы, постепенное сближение — был договор, был компромат, была зависимость и выгода.
Наверное, именно поэтому Фаенон чувствовал странную связь с этим человеком. С Анаксой не нужно было притворяться. Они оба были… другими.
Но было и кое-что ещё.
Фаенон никогда не интересовался своими жертвами. Он выбирал их случайно, никогда не задумываясь о том, кем они были. Важны были не личности, а то, как из их глаз уходила жизнь, тела оседали на землю, кровь заливала руки… Наверное, только тогда Фаенон мог почувствовать, каково было быть живым.
Все люди, которых когда-то любил и ценил Фаенон, давно покинули этот мир, и после этого Фаенон никогда не чувствовал ничего по отношению к другим людям. В его глазах они были лишь призраками, пустыми марионетками, двигавшимися в этой жизни выверенными алгоритмами. Точно так же, как и сам Фаенон. Всё вокруг было пустым.
Кроме Анаксы.
Он отличался от всех. В нём было что-то поистине особенное. То, что почему приковывало внимание Фаенона и вызывало в нём жгучее желание до боли сжать тонкие запястья, пока кости не сломаются под давлением, придавить его тело коленом, чтобы тот, словно бабочка на иглах учёного, был распростёрт на полу, коснуться прядей мятных волос, чтобы резко потянуть их…
Фаенон не испытывал ни ненависти, ни даже неприязни к Анаксе. Всё было совсем наоборот — он чувствовал притяжение, словно в руках учёного был невидимый поводок, с помощью которого он тянул Фаенона к себе.
Чувствовал ли Анакса что-то подобное?
Фаенон не знал.
В конце концов… Они никогда не задавали друг другу вопросов.
***
После того, как Фаенон впервые сам привёз тело своей жертвы Анаксе, он узнал, что хрупкий учёный был невероятно опасен.
Насколько Фаенон мог судить, Анакса был доволен. Он плохо понимал эмоции, но прищур и улыбка говорили о радости. И именно тогда Фаенон, снова поддавшись какому-то иррациональному, случайному порыву, протянул руку к тонкой и на вид такой хрупкой шее Анаксы, сам не зная, что именно хочет сделать, как вдруг…
Изящная рука с невероятной скоростью взлетела вверх, пальцы сжались в кулак, и, не успел Фаенон даже моргнуть, как Анакса с поразительной силой ударил его в щёку. Фаенон не смог бы удержаться на ногах, если бы не стена за его спиной — от удара его откинуло назад, и затылок пронзила острая боль. Щека, кажется, намокла от крови, а зубы сразу заныли.
Фаенон поднял глаза на Анаксу, стоявшего перед ним. Его тонкие губы были крепко сжаты, и посыл был понятен и без слов — не думай, что ты здесь главный. Это равновесие. Я не такой, как твои жертвы.
В тот день Фаенон действительно понял это. Анакса был опасным хищником, ловкой и скользкой змеёй, что могла ударить в любой момент. В этом теле скрывалась невероятная сила. В этой голове был невероятный, блистательный ум.
Анакса показывал это выборочно и осторожно.
Наверное, не зря.
***
Анакса никогда не спрашивал о телах, что ему приносил Фаенон. Он лишь оценивал их физическое состояние и одни раз с явным раздражением попросил Фаенона сохранять органы получше, чтобы те не вываливались из колотых ран.
Признаться, Фаенон и сам не смог бы ответить, если бы его спросили о тех людях, кого он убил.
Были ли они плохими людьми?
Возможно.
Но только из-за того, что плохие люди были уязвимы, хоть никто, включая их самих, этого не замечал.
Люди предпочитали не видеть и не слышать зла. Они игнорировали ужасы, что происходили рядом с ними. Это играло на руку плохим людям… А ещё это было удобно для Фаенона.
Фаенон не знал ни одну из своих жертв. Он не помнил и их внешности — для него все они были одинаковы: тела, залитые кровью.
Но он помнил то, что происходило до удара.
Пьяный мужчина средних лет. Редкие прохожие отводили от него взгляд. Когда рядом прошла девочка, которая выглядела так, будто ей не было больше шестнадцати лет, мужчина отпустил сальную шутку и коснулся её талии.
Именно в этот момент Фаенон понял, что никто не смотрит.
Женщина с недовольным лицом. Она тащила за собой рыдающего ребёнка и в какой-то момент остановилась, чтобы начать кричать на него в весь голос, а потом ударила его — сначала ладонью дала пощёчину, а затем в дело пошли кулаки. Ребёнок в страхе убежал.
И женщина осталась наедине с Фаеноном.
Молодой парень. Долго шёл со своими друзьями, но в какой-то момент свернул в сторону, видимо, направляясь домой. Он кричал какие-то лозунги, оскорбления, в голос смеялся и вытягивал средний палец в ответ на любой взгляд. Разумеется, все сторонились его.
Кроме Фаенона.
Фаенон с детства знал, что люди игнорируют зло. И он начал этим пользоваться.
Анаксу же не интересовали истории людей, попадавших к нему на стол. Он заботился лишь о состоянии их органов и о том, как именно их плоть реагировала на очередной плохо пахнущий химикат.
Отлично.
Ни Анакса, ни Фаенон не задавали вопросов про прошлое. Оно оставалось там, за пределами подвальной лаборатории.
***
Фаенон не задавал Анаксе вопросов, но благодаря крохотным доступным деталям образ таинственного учёного-отшельника постепенно обретал чёткость.
Наверху, в выглядящем обманчиво просто и бедно домике, Фаенон заметил пару фотографий, лежащие на полу ненужные, выцветшие бумаги и заметки, быстро написанные практически нечитаемым почерком.
Анакса не всегда был… таким.
Фотография, треть которой была оборвана, была запылившейся и бледной. Когда Фаенон зачем-то поднял её с пола и поднёс к свету, он узнал светло-зелёный цвет волос — двое человек, мальчик-подросток и девушка постарше стояли вместе на фоне то ли школы, то ли колледжа, улыбаясь в камеру. Они выглядели практически одинаково. В мальчике Фаенон быстро узнал Анаксу, а девушка… Видимо, это была какая-то родственница. Сестра? Мать? Неважно.
У Анаксы была семья.
Была.
А ещё у него не было чёрной повязки на лице — на фотографии мальчик обладал двумя яркими, но такими же проницательными глазами.
А потом Фаенон нашёл на полке разваливающегося деревянного стеллажа какие-то бумаги.
Они были написаны научным языком и, признаться, Фаенон не понял ни слова, но, судя по формату, это было что-то официальное и явно строго контролируемое. Совершенно непохоже на те листы, которые Анакса исписывал текстом снизу доверху, не заботясь о структуре.
Название какой-то научной лаборатории — «Роща Муз»… И, что самое главное, имя.
Исследование проведено Анаксагором.
А в самом конце — пометка о провале. Исследование не дало результатов. Теория не подтвердилась. За этим шла написанная от руки, а не напечатанная на принтере строчка — «… из-за отсутствия подходящих для тестирования образцов».
Что именно искал Анакса? Лекарство, а может и яд? Фаенон не спрашивал, но Анакса иногда говорил что-то сам — просто так, не ожидая ответа от своего молчаливого спутника.
— После того, как мы заключили договор, моя работа стала гораздо легче, а исследование идёт эффективнее. — задумчиво произнёс он в один из дней. Это не была похвала — Анакса просто констатировал факт. Это было выгодно. Это было удобно.
Фаенон молчал. Он нависал над Анаксой тяжёлой, тёмной тенью, зачем-то наблюдая за его работой — почему-то ловкие движения пальцев гипнотизировали его. Скальпель разрезал плоть легче, чем масло, а пинцет подхватывал даже самые крохотные участки.
— Излишняя осторожность — яд для науки. — поделился в другой раз Анакса, когда уже снимал окрасившиеся в алый цвет перчатки.
Фаенон в ответ лишь моргнул, но, видимо, этого хватило для Анаксы, чтобы почувствовать замешательство собеседника.
— Запреты. Протоколы. Бюрократия. — лениво вещал Анакса, вытирая блестящую поверхность стола тряпкой, которая быстро впитывала жидкость. — Ограничение за ограничением. На каждое исследование, даже то, что могло спасти бесчисленные жизни, нужно было получать разрешение. Потом — бюджет на работу. А затем — разрешение на тестирование. И потом…
Анакса презрительно фыркнул.
— «Это противоречит нормам морали». — с явным сарказмом повторил он чьи-то слова. — Контроль ради контроля. Они неспособны принести в жертву свою совесть ради блага человечества.
Анакса откинул тряпку куда-то в сторону и повернул голову в сторону Фаенона.
— А вот я — могу.
Нет. Это было не так.
Нельзя было сказать, что Анакса приносил свою совесть в жертву. Скорее… Он нашёл кого-то, кто делал бы это вместо него.
***
Когда Фаенон снова попробовал коснуться Анаксы, тот не сопротивлялся.
Фаенон предположил, что тот самый удар был способом показать силу и дать Фаенону понять, что именно здесь происходит. В этот раз у Фаенона не было злых намерений. Знал ли об этом Анакса? Вряд ли. Он уже сделал своё предупреждение, и теперь решение оставалось за Фаеноном.
Это произошло после третьего тела. Анакса натягивал на лицо маску, а Фаенон вдруг подошёл к нему и положил свою большую ладонь на его макушку. Пряди светло-зелёного цвета окрасились в красно-коричневый, и Анакса кинул быстрый взгляд на Фаенона, но быстро вернулся к своему делу. Приступив к чему-то, что Фаенон совершенно не понимал, Анакса перестал реагировать на то, как чужие пальцы перебирают его слипшиеся от крови волосы.
Любые последствия были ответственностью Фаенона. В этот раз он выбрал мирный вариант.
***
Когда Фаенон взвалил новое тело на чистый стол, Анакса нахмурился. Он быстро подошёл к Фаенону и протянул руку к шее человека на столе. Пальцы давили на посеревшую от потери крови кожу, ощупывали вены, и, наконец…
Анакса опустил руку и с холодом взглянул на Фаенона.
— Дилетант. Он жив.
О.
Это был первый раз.
Фаенон было хотел открыть рот, чтобы выдавить редкие слова, но вдруг человек на столе дёрнулся, и его глаза слабо приоткрылись.
— Что… — прохрипел он. — Я… Это…
Анакса вздохнул — не устало и не легко, а слегка раздражённо, так, будто ему пришлось на ходу менять планы.
— Я больше не потерплю подобных ошибок от тебя, Фаенон. — произнёс он. — Но…
С любопытством он наклонил голову, разглядывая человека.
— Обычно я не опускаюсь до экспериментов на живых людях. — легко, без капли сомнения или стыда бросил он. — Это сложно. Опасно. Неудобно. Но, раз уже ничего не изменить…
Он потянулся к какому-то инструменту, название которого Фаенон не знал.
— Почему бы не использовать эту ситуацию?
***
Иногда, после того, как Анакса заканчивал работу, он выходил на улицу в своей домашней одежде, зачастую всё ещё испачканной кровью. Он сбрасывал перчатки, маску, нечто вроде фартука — Фаенон не знал названия этому предмету — и без единого слова уходил.
Фаенон всегда шёл за ним, молчаливо и послушно, словно пёс. Когда Анакса был близко, Фаенон никогда не отходил от него. Да, можно было спокойно пережить дни, недели, месяца вдали от Анаксы, но когда он находится в считанных метрах, невероятная потребность быть рядом пожирала Фаенона.
Когда Анакса стоял у своего дома, привалившись спиной к старому забору, он смотрел куда-то в небо — иногда затянутое серыми облаками, а в другие разы ярко-голубое. Фаенон всегда приходил к нему, хоть зачастую и не сразу, стоял рядом или садился на корточки рядом с ним, и заворожённо наблюдал, как из бледных губ течёт дым. Анакса не обращал внимание на Фаенона — даже в первый раз он совсем не удивился.
Сигарета догорала, Анакса коротко вздыхал, а потом откидывал окурок в сторону — на землю, на снег или в лужу. Наверное, это было безответственно. Наверное, одна искра могла сжечь и забор, и дом за считанные минуты. Наверное, Анаксе было всё равно.
Но были и другие случаи.
Однажды Анакса смотрел в небо пустым взглядом особенно долго. Он всё никак не мог поднести сигарету к губам, словно его что-то останавливало, и в конце концов перевёл взгляд на Фаенона, стоявшего рядом. Секунда, другая, оценивающий взгляд, и рука Анаксы поднялась. Он протянул сигарету Фаенону молча, ничего не спрашивая — просто предлагая.
И Фаенон принял предложение. Он осторожно взял сигарету двумя пальцами и, повторяя движения Анаксы, коснулся кончика губами.
Ни запах, ни вкус не вызвал у Фаенона никаких эмоций.
Вдох. Фаенон не закашлялся, но и не видел смысла продолжать. Заметив, что Фаенон не впечатлён, Анакса снова протянул руку вперёд, желая забрать сигарету обратно, но Фаенон поступил по-своему. Он медленно, плавно поднёс сигарету обратно к губам Анаксы, и вдруг замер.
Ему… Ему хотелось…
И, следуя какому-то глубинному желанию, Фаенон лёгким движением руки коснулся тлеющим кончиком сигареты тонких губ лишь на мгновение.
И о, как чудесно дёрнулся от внезапной боли Анакса, всегда такой холодный и строгий… Фаенон бы хотел запечатлеть этот момент в своей памяти до конца своей жизни. Что-то в этом нарушенном безразличии было поистине прекрасным.
Но, прежде чем Анакса успел сделать что-либо, Фаенон, как ни в чём ни бывало, отдал ему сигарету, вдавив её между его обожжённых губ.
Всё остальное время до того, как сигарета закончилась, Анакса не отводил взгляда от Фаенона.
***
Фаенон не знал, какие отношения были между ним и Анаксой.
Это не было что-то, что можно было описать обычными словами — брат, партнёр, друг, враг, незнакомец.
Между ними была пустота, которая быстро заполнилась хаосом.
Иногда, когда Анакса приступал к своим экспериментам, Фаенон не уходил, а вставал позади него и обнимал учёного со спины, не отпуская его, наверное, минутами или часами. Зачем? Фаенон и сам не мог объяснить это. Резкие всплески желания, которые взрывались в его груди при виде Анаксы, иногда выражались именно так — в форме простого, но длительного прикосновения.
Но иногда всё было иначе.
Иногда Фаенон стоял и смотрел на то, как Анакса работает, до тех пор, пока он не заканчивал, и тогда, тогда он делал резкий шаг вперёд и прижимал учёного к холодной и твёрдой поверхности стола, измазанной густой кровью.
Это не было сложно. Да и Анакса не особо сопротивлялся.
Анакса никогда не давал ни согласия, ни отказа — Фаенон просто делал с ним всё, что только хотел. Он наблюдал за тем, как бледная кожа окрашивается в багровый, сжимал тонкое тело до жутких синяков, брал совершенно не сопротивляющегося Анаксу без подготовки и прелюдии, лишь чтобы удовлетворить собственную потребность, пока сам Анакса издавал обрывочные, болезненные стоны. Фаенон не знал, сколько времени это могло продолжаться. В конце, когда он наконец расслаблял пальцы, сжимавшие тело Анаксы, тот цеплялся за стол, пытаясь прийти в себя, а затем поднимался наверх, чтобы усесться в маленькую ванну и заполнить её водой, чтобы смыть липкую кровь, тошнотворно пахнущую металлом и гнилью.
В одну из таких ночей Фаенон поднялся вверх за ним. Он зашёл в ванную комнату, которая никогда не была заперта — замка на двери просто не было — и сел на пол рядом с ванной, где сидел Анакса. Вода потеряла прозрачность. Некогда белая ванна приобрела желтоватый оттенок — Фаенон знал, почему. На скуле Анаксы расплылся огромный сине-зелёный синяк, который был темнее его волос.
Неудивительно. Фаенон ведь схватил его за волосы и с силой прижал его голову к металлической поверхности стола…
Анакса ничего не говорил. Фаенон лишь протянул руку вперёд и опустил кончики пальцев в алую воду. Холодная. Как Анакса сидел в ледяной воде? Наверное, это была привычка.
Или же… Он давно не чувствовал холода.
***
Фаенон использовал Анаксу для собственного удовлетворения.
Анакса же… он был сложнее.
Иногда он, проходя мимо Фаенона, цеплялся рукой за его подбородок и силой заставлял его склонить голову. Анакса будто что-то выискивал в пустых глазах Фаенона, шептал какую-то бессмыслицу, и иногда начинал смеяться перед тем, как отпустить его.
Анаксу интересовало что-то глубже простой звериной жестокости.
Когда Фаенон лежал на старом, обветшалом диванчике, ткань которого могла порваться от любого давления, Анакса расстёгивал ширинку его джинсов, касался его своими холодными ладонями, а затем тонкими, ловкими пальцами давил на его простату, второй рукой сжимая его член так сильно, что возбуждение полностью пропадало из-за невыносимой боли. Анакса никогда не смотрел вниз, туда, где работали его руки — взгляд единственного глаза был направлен ровно на лицо Фаенона, что было сморщено от боли. Анакса наблюдал за этим с садистским восторгом, и Фаенон видел, как искра искреннего наслаждения вспыхивала в его глазе, когда из горла вырвался болезненный хрип. Это было так больно, что хотелось кричать — кажется, Фаенон это и делал.
Наверное.
Он уже не отдавал себе отчёт, когда боль достигала пика, а безумный смех Анаксы заполнял всю комнату.
***
Это были равные отношения — такие равные, какими никогда не могли быть другие.
Они были обязаны сохранять это тонкое равновесие, иначе всё было бы разрушено.
Фаенон терялся в ходе времени, своей пустой квартирке, тёмных переулках, старом домике, ярко освещённом подвале. Все события мешались в безумный хаос, в котором плыл Фаенон.
Он видел лицо Анаксы, когда нож вонзался в живот жертвы.
Он чувствовал запах крови, когда стоял у скрипящей двери деревенского дома.
Он ощущал холод, когда впивался зубами в тонкую шею.
Мысль крутилась в голове.
Всё это не удержать навечно.
Когда-нибудь один из них оступится, и равновесие мгновенно потеряется.
В таком случае… Кто из них убьёт другого первым?
Фаенон не знал.
В конце концов…
Они никогда не задавали друг другу вопросов.