Chapter Text
Возвращение Макарова ждали многие, нет, все. С самого момента его заключения «Конни» трудились, чтобы продолжать развиваться в его отсутствие… которого как такового не было. Да, командир сидел в тюрьме, но с его связями и деньгами, а также харизмой и уверенностью в себе, в четырех стенах он достиг многого для того, чтобы ЧВК процветала. Он помогал как мог и словно все время был рядом.
В тюрьме Макаров быстро стал авторитетом. Главным. В Кастовии мало блатных, местные боссы не могли похвастаться солидными статьями, а Владимира посадили за теракт. За убийство сотен людей, за идеально спланированную операцию, которая, правда, потом немного пошла не по плану. И пускай он служил, это все равно позволило ему рулить всем — узнав его историю, зауважал его каждый. Даже «петухи», которые прятали глаза и чуть ли не падали на колени, когда он во время прогулки неспешно проходил по коридору, расправив плечи.
«Зордайя» считалась очень коррумпированной, и Макаров воспользовался этим сполна, хотя в ином случае все равно бы делал то, чем помышлял — уважение среди других осужденных у него было огромное, администрация не хотела с ним конфликтовать, и никто не смел ему перечить. Охрана смотрела на его действия сквозь пальцы. Он не чурался драться (иногда лично, сам, а иногда — привлекая других), часто ходил к кольщику и легко доставал одноразовые телефоны. К нему на короткие свидания приходили ребята из «Внутреннего круга», а затем и «Конни». Владимир не видел смысла вытаскивать свою мать из Подмосковья, а потому некоторые солдаты, подделав документы, стали его братьями, выучили легенду, приходили его навещать, с грустными лицами рассказывали о том, как шли дела в Иваново, а затем незаметно передавали технику, еду и уходили.
Солдат Залесов с позывным Лес после одного длительного свидания, притворившись младшим братом Макарова, по возвращении на базу рассказал, что заключение тому шло. Кроме шуток. Командир пропустил через себя весь тот царивший в тюрьме ужас, не сопротивлялся тамошним порядкам и не слушал только сотрудников — охранников да прочих, — а у бывалых сидельцев набирался опыта. Он сделался хитрее и расчетливее, обзавелся целой кучей наколок, которых доселе у него не было, но из них Залесов запомнил только морду злого волка на половину спины. И купола, куда же без них.
По словам бойца, Владимир стал еще злее. Та компашка бриташек, уверенных в себе пидорасов, которых МИ-6 и ЦРУ под ними отмажет перед своими же в любом случае, даже если они разнесут в клочья город с мирняком, стала его второй целью, и он намеревался разобраться с ними сразу же как предоставится возможность. Но на первом месте у него был Урзыкстан — Ваня, его правая рука рассказал. Андрей там не был и разборки с местными боевиками в резиновых тапочках не застал.
Так Макаров и жил. Четыре года высокопоставленные лица в «Конни» слышали его голос, пока он за полученные с помощью четы Романовых деньги покупал сигареты и чай как себе, так и остальным, качался и готовился к вызволению. Его армия в это же время крепла и боролась с западными силами, редко, но метко, потихоньку выцепливая себе вооружение и экипировку. Телом Владимир был в Кастовии, а душой — со своими солдатами.
Андрей не мог этим не восхищаться. Командир прекрасно управлял ЧВК, находясь при этом за сотни километров от контрактников, которых знал по именам. Несмотря на паршивую связь, он координировал отряды и давал нужные для побед советы. Он гений. Поэтому-то Андрей пару лет назад и вступил в «Конни» почти без всяких размышлений — подумать ему пришлось только о том, куда он дел свой российский паспорт. Нет, правда, во Владимире он увидел то, чем восхищался в разных исторических деятелях, когда в школе, на допах по истории России, листал учебник. В Макарове был стержень, он сам был как скала, статный, жесткий и уверенный в себе. Он бы наверняка стал великим полководцем, если бы жил в прошлом.
Андрей сделал вдох. Холодный морской воздух прошелся по щекам, солоноватый запах моря ударил ему в ноздри, а мелкие капли воды окропили лицо, когда катер подбросило на небольшой волне.
Освобождение командира прошло гладко. Почти. Владимир, которого он не видел четыре года, стоял рядом, крепко держась за раму, и щурил темные глаза, вглядывался в черноту впереди и смотрел на разрезающие водную гладь лодки чуть дальше. Он порой оборачивался, чтобы окинуть взглядом полуразрушенную тюрьму, а затем поворачивался обратно. Там, за спиной, остались зэки. Интересно, есть ли среди них те, кто может помочь делу в будущем? По старой памяти.
Андрей перевел взгляд со здания обратно, вперед, где Кирилл Кельхин, будучи на другом катере, пытался натянуть на раненого Ваню спасательный жилет. Тому здорово досталось, кровь залила весь низ его экипировки — несколько пуль от снайперов сверху попали по нему во время отступления и он переломал себе ноги, когда прыгал в воду, — и солдат старательно его одевал, чтобы того если и выкинуло за борт, то хотя бы не потопило. Ваня был весь белый, едва держался и корчился от острых спазмов и частых уколов боли.
— Командир! — проорал Кельхин, выпрямившись. На повороте налево его повело и он чуть не стукнулся о своего контуженного сослуживца, но вовремя ухватился за поручень. Ледяной ветер кусал щеки и уши, дождь лупил по одежде, а рев моторов заглушал бас бойца. — Ваньку в госпиталь нужно! Срочно!
Ваня ведь правая рука Макарова. Планированием этой части операции в большей степени занимался именно он, и будет жаль его терять.
— На вертушке отвезут, когда доберемся до берега! — так же громко ответил командир. Кельхин прищурился, попытавшись уловить сказанное, и, несмотря на шум, слова разобрал. Он удовлетворенно кивнул и повернулся спиной после того, как посмотрел на никакущего Алексеева.
— Командир! — спустя пару минут снова окликнул Кельхин.
— Что?
— С возвращением!
***
Держать всех солдат «Конни» в одном месте было накладно. За время отсидки Макарова удалось сколотить небольшую базу в Сибири, подальше от городов и людей в целом, плюс погибший супруг Милены планировал отгрохать несколько центров в Москве и Питере, но сумел только купить здание за бесценок в северной столице. Так новобранцев собирали в том самом сибирском лагере, обучали, а оттуда большая часть из них отправлялась в Африку — там в одной из стран требовалось присутствие ЧВК, да и солдаты особо не жаловались. Остальные же участвовали в операциях под командованием Макарова, либо готовились к ним.
К «концу» пожизненного срока Владимира количество бойцов «Конни» едва ли стало больше того, которое было еще во времена основания — пришлось притормозить с набором новых бойцов, открыто парней не зазывали. В основном приходили по связям и выискивали номера на давно закрытых сайтах: некоторые ветераны, не дождавшись возвращения командира, ушли в тень и открыли свои бойцовские клубы. Там некоторые и могли присоединиться к рядам бойцов «Конни». Макаров собирался сохранить эту схему и развить ее, но для начала ему следовало обелить свое имя.
С влиянием Милены и ее деньгами ему не составляло труда выкрутить всю ситуацию с терактом отнюдь не в пользу Запада. За четыре с лишним года правительство России осталось таким же, каким и было, когда его сажали, но народ-то точно не так нейтрально относился к царившей в мире обстановке: активизировавшиеся в последнее время иностранные вояки не нравились как минимум тем, кому не нравился и Урзыкстан. Эти люди точно поддерживали то, что строил в этой стране дикарей Барков, и уж точно поддерживали его действия, а вот то, как правительство трусливо поджало хвост и открестилось от всех, кому должно было раздать медали, осуждали. На этом Макаров хотел сыграть, он рассчитывал, что массы воспримут его возвращение положительно.
Схема простая как две копейки: заставить российские СМИ поверить в то, что его подставили и оклеветали. Трудно? Нет. Вообще нет, учитывая то, что по верданскому стадиону в девятнадцатом году бегал отряд Прайса, а в аэропорту внезапно оказались западное вооружение и остатки взрывчатки, а также символика Урзыкстанского ополчения. Как же так? Виноват же русский! А кто это сказал? Ой, правительство той страны, которая сотрудничает с теми, кто якобы наследил в аэропорту и «Акрополисе». Неудобно выходит, а? И пускай иностранцы думают, что хотят — заказные статьи и репортажи уже который год (в самом начале, сразу после теракта, и сейчас их было особенно много) гуляют по интернету России, а ее жители с охотой читают и смотрят их. Этого достаточно. Достаточно и для того, чтобы власти не возмущались. Они не принимали особого участия в отправке Макарова в тюрьму, не впрягались за него и не обвиняли, а просто проглотили то, что западные спецслужбы положили им в рот, разжевав: вот вам ваш гражданин, он виноват, доказательств не будет, расследование не проводите, мы сами все разведали. Теперь пускай сожрут то, что дали им «Конни».
Вообще, удобно вышло, Прайс и его дружки отлично отработали. Хорошо подставили, не предъявив ничего, кроме фото лица командира по новостям. Он тоже постарался, специально подчистил все, чтобы на него и «Внутренний круг» никогда не подумали, но судьба в тот день была не на его стороне. Сейчас же она согласна играть по его правилам.
***
Пересев с катеров на вертолеты, Андрей пожал совсем уже бледному Ване руку, хлопнул по плечу и, кивнув, пожелал скорейшего выздоровления. Заместитель Владимиру нужен, а с такими травмами быть им проблематично, пускай и в частной клинике в мегаполисе.
После этого те, кто не сопровождал раненого Алексеева, вернулись на базу. Темно и холодно, светать начнет часов в шесть утра, и Андрей прозяб. Он был тепло одет, как и Рук, но все равно чувствовал себя не очень, когда выбрался из кабины. Макарову же в его форме заключенного было, кажется, более чем комфортно: он с горящими глазами самый первый, стоило только вертушке приземлиться, двинул в сторону ангара, откуда светил яркий желтый свет. Бойцы тут же потянулись за ним, словно за магнитом. Андрей последовал их примеру, но задержался буквально на пару минут, что стоило ему хорошего места: в первые ряды пришлось буквально проталкиваться, а юркий Кельхин увязался за ним.
К моменту как Андрей явился в ангар, солдаты уже облепили командира. Тот с улыбкой пожал руку подоспевшей Милене и принялся толкать речь. В своем фирменном стиле.
Андрей пару раз усиленно моргнул, чтобы прогнать внезапно накатившую на него усталость. Вся эта миссия по вызволению Владимира заняла буквально час (не считая времени на отступление), но он страшно заморился, пока ее выполнял. Впрочем, это не помешало ему, разглядывая ботинки командира, представить его кем-то типа древнеримского оратора, который с помощью харизмы и отменных навыков владения речью мог заставить своего политического оппонента собрать манатки, сложить с себя все полномочия и смыться.
— В первую очередь, хочу поблагодарить вас всех за помощь, — Владимир на миг обернулся и кивнул Милене. — Если бы не вы, меня бы здесь не было.
Кто-то с задних рядов умудрился похлопать, Макаров же хмыкнул.
— Мы все много работали для того, чтобы прямо сейчас я стоял здесь. Но с этого дня нам придется работать еще больше, — он расхаживал туда-сюда и оттопырил указательный палец, словно указывал вверх, на металлический потолок. — Иностранные войска уже обивают пороги нашей страны, урзыкстанские террористы получают от них оружие и защиту в обмен на нефть, а мы что? Мы схавали весь тот ушат дерьма, который нам любезно скормили после смерти Романа Дмитриевича, а наше правительство открестилось от тех, кто двадцать лет защищал регион от боевиков под командованием малолетней подстилки британцев…
А, Фара Карим, подумал Андрей. Удивительно, как она вообще до сих пор жива. Неужели она прямо настолько умна, что умудрилась не только стать главой тамошнего ополчения, но и остаться в живых? Хотя, ей же помогают. Если бы не ЦРУ и МИ-6, она бы давно погибла и ничего не добилась, ведь что может сделать кучка местных с дай Бог хотя бы украденным оружием против целого куска армии? Ничего. Но если учитывать то, что много какие западные страны, включая ту же Великобританию, облизывались на урзыкстанские ресурсы, то Фаре желательно подумать на досуге о том, где можно залечь на дно в случае переворота, потому что та самая помощь в любой момент может превратиться в удавку.
— ..Но мы не будем молчать! Я не буду молчать! — к моменту когда Андрей вынырнул из своих мыслей, Макаров уже вовсю разбушевался. Он дал волю эмоциям, за проявление которых в «Зордайе» его бы отправили в карцер, и теперь натурально рычал. Будто бы тот самый волк с его наколки на спине ожил и взял контроль над телом. — Мы отомстим! За каждый клочок земли, за каждого ебаного солдата!
Андрей не особо разбирался, но точно знал, что Урзыкстан для командира — больная тема. В подробности не вдавался, было не до того, но парни шептались, что тот служил у Баркова и чуть ли не был готов продолжить его дело, но в ответ получил оплеуху от правительства, которое после убийства генерала быстренько прикрыло лавочку. Он бы тоже был недоволен.
— ..А затем бы доберемся и до остальных. Мы захватим каждый город на нашем пути и не остановимся! Ни перед чем, ни перед кем, даже перед той толпой британцев, которые не чураются убивать мирняк, прикрываясь благой целью!
Андрей зевнул с закрытым ртом и прокатился с носка на пятку и обратно, стоя на одном месте. У него уже затекли ноги, но командир продолжал говорить. Его грозный голос отскакивал от стен ангара, а солдаты его внимательно слушали, в некоторые моменты робко аплодируя.
Все и так знали, зачем они здесь собрались, и все были готовы. «Конни» — для идейных, и среди что присутствующих на этой базе, что среди ребят на других базах, не нашлось бы ни одного человека, который не хотел одержать над Западом верх. Это чуть ли не самое главное условие в контракте — желать дать недругам пизды, — не прописанное, но важное, которое и проговаривать не нужно — и без этого ясно. Но Макарову необходимо было выпустить пар и напомнить о важной цели еще раз.
— Андрей.
Андрей в очередной раз вернулся из своих раздумий в реальность и не сразу сообразил, что командир положил свою лапищу ему на плечо, подойдя ближе. Остальные, как ему показалось, отошли от греха подальше на полшага назад, а Андрей сначала посмотрел на ладонь Макарова, а затем перевел взгляд на него самого. Черты его лица чуть смягчились после яростного монолога, но он не выглядел совсем уж добродушно. Он выглядел чертовски уверенно. Гордо.
— Теперь ты моя правая рука.
Ваня же в больнице. Нужен кто-то, кто займет его место на время, и на эту кандидатуру, по мнению Владимира, идеально подходил Андрей. Доселе он не был такой важной шишкой в «Конни», мотылялся, как и все, по миссиям и саботировал арабов да «Теней», с командиром особо тесно не общался, но знал, что тот ему доверял. Андрей доказал, что он надежен, своими преданностью и стопроцентной отдачей. На него можно положиться.
— Я не подведу вас.
— Рассчитываю на тебя.
Макаров начал говорить сразу же как Андрей закончил. Он посмотрел ему в глаза, одобрительно кивнул и похлопал по плечу, после чего та агрессивная часть его личности вернулась, и он продолжил изливать свой план.
***
Впрочем, надолго его не хватило. Вскоре он, завершив речь чем-то в духе «мы вернем России ту славу, которую она заслуживает», потащил Милену в пристройку рядом с ангаром, видимо, чтобы решить бюрократические вопросы. Андрея же облепили солдаты, которые не разбрелись по другим ангарам или патрулям, потому что он на новой должности и просто обязан отметить это.
Он был немного не в том состоянии, чтобы пить. Устал, все дела, да и работа заместителем предполагала под собой то, что вскоре ему придется хвостиком бегать за Макаровым и всегда быть рядом с ним, а алкоголь этому явно помешает. Вдруг его сегодня на ковер вызовут, а он пьяный?
— За тебя, Андрюх!
— За тебя!
— И за Владимира Романыча тоже можно.
Все свободные на тот момент от работы солдаты перебрались в столовую, где из закромов кто-то достал несколько бутылок коньяка. Это чтобы на всех хватило. По длинному помещению вместе с бубнежом бойцов прокатился стук рюмок друг о друга, и Андрей, коротко посмеявшись с какой-то шутки про зэков, за один глоток все выпил. Подумаешь, три часа ночи. Подумаешь, ему скорее всего уже в шесть нужно будет быть как штык. Подумаешь, он уже и вторую рюмку выпил. О последствиях он подумает попозже, потому что обмыть небольшой праздник — святое дело.
Он еще успеет показать командиру себя в новой роли.