Chapter Text
Сан сдержал слово, чего я и боялся. Он решил доказать, что он действительно хочет, чтобы я был с ним рядом. За последние несколько дней я просто не знал куда деваться. Выступления, шоу — он рядом все время. Его присутствие всегда для меня ощутимо, но теперь я чувствовал, что он постоянно на меня смотрит. А что хуже всего — это замечали эйтини.
В группе поняли намерения Сана уже на первый день. Он приготовил мне кофе, проснулся рано, поздно лег, не отходил от меня и постоянно уделял мне внимание. Он забыл обо всех кроме меня, игнорировал всех кроме меня, видел только меня и это выводило из себя.
Он знал, что именно этим я, как правило, измерял любовь. Вернее мне казалось, что если любишь то всегда рядом, всегда внимателен, всегда интересуешься. Отсюда и ощущение, что он любил меня раньше. Но тогда я ошибся, а сейчас… Я просто не знал, что сейчас. Что с ним, почему он это делает? А Сан не успокаивался. За последние несколько дней, загруженных под завязку разными шоу и интервью, стало сложно соображать.
Одна из очередных трансляций, он не сводит с меня глаз, практически игнорируя репортершу. В конце я был буквально взбешен хоть и выжимал из себя улыбку для камеры. Шоу зкончилось, я вылетел в коридор. Он разумеется за мной. Я остановился так резко, что он в меня врезался, сбивая с ног, но я быстро прижал его к стене и посмотрел прямо в глаза. Сил больше терпеть не находилось. Мне нужны ответы.
— Чего ты хочешь?
— Тебя, я уже говорил.
— Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы Эйтини восстали против группы?
— Я уже ответил тебе.
— Нет, ты что не понимаешь? Хочешь меня? Или хочешь развалить группу?
— Я не наврежу группе этим.
— Думаешь? Ты понимаешь, что если они будут против…
— Они не против.
Сан выглядел очень уставшим. Под глазами синие тени, которые даже макияж уже не в силах скрыть. Он бегал за мной без перестану днем, но казалось и ночью продолжает это делать, раз не высыпается вообще. Той части меня, которая безумно его любила, больно это видеть настолько, что мог бы отдать ему весь свой кислород, лишь бы сделать хоть что-то хорошее для него. Но вторая часть меня — айдол, понимал, что он может навредить.
— Ты не докажешь мне, пока не перестанешь вредить нам. Включи уже свой мозг, думаешь они не видят и не понимают? Ты выглядишь, как влюбленный подросток!
— То есть ты признаешь?
— Сан! — крикнул я, не в силах сдерживаться, — При чем тут это?
Он сжал губы, отвел взгляд в нетерпении или усталости, потом схватил меня за руки и прижал к стенке, что сзади меня — наши положения поменялись. Но только, если мне нужны силы, чтобы держать его в его случае он словно перышком управлял в своих руках.
— Я не наврежу группе, сколько раз повторить? Думаешь я бы сделал что-то, что может тебе навредить? Или ты уже не в группе? Каждый день, как одурелый просматриваю комментарии, ищу что изменить, что исправить, думаю что сделать. И да, их не волнует мой взгляд, не волнует все это. Они сейчас на Минги сосредоточились, они думают, о Хонджуне, об ЛА, да о чем угодно, но не о нас. А вот фанаты Усанов не понимают почему ты специально меня игнорируешь.
— Я не игнорирую тебя специально! Думаешь так легко не замечать, как ты пялишься на меня? Или как заботишься обо мне или твое внимание? Ты меня с ума скоро сведешь! — я перешел на крик, пытаясь достучаться до него, но мы сейчас говорили на разных языках.
— Уён, я хочу тебя...
Это уже слишком! В глазах потемнело от этой короткой фразы, произнесенной уставшим шепотом. Сан перевел взгляд на мою открытую ключицу, выглядывающую из-под легкой рубашки, которую на меня надели стилисты. Она была такой тонкой, что казалось можно порвать одним пальцем и видимо Сана она сейчас раздражала.
Он не слушал меня, словно не понимал, почему мы говорим сейчас тут. В глазах полный туман и усталость, ни о чем не думает, только чувствует и все. Наверное. Если он действительно чувствует это все… Он придвинулся ближе и я в опаске выставил руки. Его губы направлялись прямо к коже на ключице.
— Уён… — прошептал он одними губами, но я услышал не только свое имя. Его напор, его страсть невозможно остановить, они заражали меня…
— Сани, пожалуйста, — я пытался посмотреть в его глаза, но он видел только мою ключицу, как одержимый, не замечая ничего вокруг.
— Я так хочу тебя, Уён, мой Уёни…
Мои упирающиеся руки расслабились от моего имени в ласкательной форме или он просто проигнорировал всю ту силу, с которой я пытался его остановить?
Его прохладные губы уже касаются напряженной кожи. Тело расслабилось в первую секунду, глаза закрылись сами собой во вторую, я поддался и перестал существовать. Только Сан, только его поцелуи, только его губы, терзающие мое тело, продвигающиеся вдоль плеча, поднимающиеся выше, язык, нежно ласкающий каждый сантиметр шеи…
Вцепившись в мягкую кофту Сана я старался просто не упасть. Ноги подкашивались от его напора. А в голове только одно желание:
Не останавливайся…
Дойдя до острой линии челюсти Сан прикусил нежную кожу, от чего я издал тихий стон. Найдя мои губы он начал ласкать их своими, словно самое вкусное мороженное. Он игрался с ними губами, языком, кусал, но с каждым новым прикосновением, казалось нужно еще больше.
Я ответил на поцелуй, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку и ощутил его улыбку на губах. Я задыхался от желания, прижимая его еще ближе, желая просто слиться раз и навсегда и больше не мучиться. Перестать сопротивляться. Даже если окажется, что все это ужасная шутка.
Мне всегда казалось, что мы созданы друг для друга, все что мы делали, все что любили, а теперь еще и эти поцелуи. Они буквально растворяли меня в нем, словно тело переставало существовать, сливаясь с ним полностью. Раствориться в клетках его тела — это было бы для меня лучшим исходом.
— Остановись… Сан… Подожди немного…
Он игнорировал мои просьбы, словно я вообще ничего не произносил, может так и было, не знаю, возможно я просто в мыслях это говорил. Он еще сильнее прижимался, впивался в губы проникая в рот с такой силой, что если бы я не умел дышать самим Саном, уже давно бы задохнулся от недостатка воздуха.
Я попытался оттолкнуть его, собрав остатки сил и разума, он отстранился наконец и я сделал глубокий вдох просто, чтобы прийти в себя.
— Зачем ты это делаешь? — пролепетал я, пытаясь проморгаться от черных звезд перед глазами.
— Ты знаешь.
— Не знаю. Я не знаю. Ты не хочешь меня, ты не хотел меня, ты разбил мне сердце, ты убил меня! Тогда, что это все такое?
Он приподнял мою голову мягкой ладонью и заглянув в глаза, заставил смотреть прямо на него.
— Ты единственное, что мне нужно. Я люблю тебя!
И меня оглушило. Потому что это впервые. Он впервые признался мне в любви и это казалось нереальным. Не может быть просто не может. Чтобы Чхве Сан — этот свет воплоти любил меня? Я даже представить не мог такого счастья. Мне казалось, что я ему нравлюсь раньше, но любовь — это другое. Это за гранью возможного. А теперь я слышал это. Или это просто сон? Я начал думать, что путаю реальность с вымыслом. Слишком сладко, чтобы быть правдой.
— Нет, не правда, ты не хотел…
— Боже мой Уён, да я не знал! И я никогда не говорил тебе, что не хотел быть рядом с тобой. Ты всегда был для меня важен. Просто тогда я воспринимал тебя как друга, не думая ни о чем больше. Но я бы никогда не согласился отпустить тебя, даже тогда.
— Но ты…
— Я не понимал, что чувствовал. Я только недавно осознал, что действительно люблю тебя. Я понял, что не хочу и дня без тебя, не хочу без твоих поцелуев, не могу без твоей улыбки. Думаешь я устал из-за того, что не сплю? Я устал, потому что за последние пять дней ты искренне улыбался всего два раза и то, когда звонила твоя мать. Я не могу видеть тебя таким, не хочу, чтобы ты меня отталкивал. Я не выдержу больше Уёни…
Он прикоснулся к моим губам своими так легко, но земля под ногами все же накренилась. А потом развернулся и вышел. Стоя там в одиночестве я понял две вещи.
Первое — чувства Сана настоящие, какие они я не знал до конца и не верил, что настолько ему важен, как он говорил, но они точно настоящие, чтобы он не испытывал.
Второе — он не продержится так долго. Ему плохо. А это меня убивает. Я только сейчас увидел насколько ему тяжело. Даже, когда он меня целовал ощущалась его слабость и упадок духом. Он словно без кислорода.
Это так? Или это то, чего я хочу? Это правда или иллюзия? Это не имело значения. Я знал — если он продолжит, я не смогу отказать. Я умел игнорировать, мог быть жестоким по отношению к людям. Но Сану я не мог делать больно специально. Иногда издевался, подкалывал, дурачился, но в шутку и если переходил границу, сразу просил прощения. Для меня Сан был неприкасаемым. Ему нельзя сделать больно, иначе свет в мире погаснет. Разве нет? Для меня это истина. Так что терпеть его усталость, его боль… Нет, лучше пусть больно будет мне.
Но время заканчивалось. День рождения завтра, похоже ответ на его вопрос для меня почти ясен или еще нет?